– А может, Ему угодно избавить меня от земных тягот.

Дамьен вся горела, но при этом дрожала и жаловалась на холод. Я обложила ее всеми кусками медвежьей шкуры, что у нас были, но зараза распространялась по телу быстро, точно огонь, и через три дня моя старая нянюшка уже не могла сидеть сама. Я приносила ей еду, но она почти ничего не ела. Я держала Дамьен голову, чтобы она попила хоть немного воды, и помогала справлять нужду, поскольку даже это у нее уже не получалось.

А еще я читала ей псалмы по памяти: «Господь – и крепость, и твердыня. Избавит Он меня от бед».

– Избавь меня… – молилась Дамьен и, притрагиваясь к образу Святой Девы, просила о мирной смерти, об упокоении души, о том, чтобы ее страдания наконец прекратились.

Я же втайне просила Бога сохранить ей жизнь.

– Не уходи, – шептала я, думая, что няня спит. – Пожалуйста, не уходи.

Вот только она не спала и все слышала.

– У меня нет выбора, – тихо проговорила она.

– Я тут одна не выживу, – заплакала я.

– Увы, придется.

– Слишком тяжело, – сквозь всхлипы ответила я.

Дамьен посмотрела на меня. Болезнь так измучила ее, что не осталось сил даже взять меня за руку. Ее тело увядало, а душа гасла.

– Надеюсь, уже скоро, – прошептала она.

Только тогда я поняла, до чего же эгоистично с моей стороны продолжать надеяться на лучшее. Я встала на колени у кровати и стала декламировать вслух:

– «Кто на гору взойдет Господню? Кто на святое место сможет встать? Лишь тот, чьи руки неповинны, сердце чисто, заслужит Божью благодать».

– Да… – эхом вторила мне Дамьен. – Кто на гору взойдет?

– Ты, – ответила я, уверенная, что моя спутница сполна соответствует описанию, приведенному в псалме.

– А я тебе такого желаю, – призналась няня.

– Нет, – прошептала я, – я гораздо хуже тебя. Много сомневаюсь. Да и слабая.

– Ты не слабая, – возразила Дамьен. – Твоя беда как раз в силе. – Она поманила меня левой рукой, точно хотела поделиться со мной чем‐то важным.