Я подползла ко входу в пещеру и стала раскапывать снег, замуровавший меня. Я рыла по-звериному, так исступленно, будто надеялась, что за снежной пеленой ждет другой, новый мир. Увы, когда я выбралась наружу, меня встретил знакомый остров, пустой и белоснежный.

Я закуталась в плащ Огюста и отправилась на берег.

Все кругом было белым – и остров, и небо, и море, скованное льдом и засыпанное снегом. При взгляде на эту безупречную чистоту мне вдруг тоже захотелось очиститься, захотелось пересечь океан и затеряться в этой белизне.

Я ступила на лед и пошла по нему, проваливаясь в снег по колено, а то и по пояс. Главное, думала я, что лед здесь крепкий – не утонешь. Сперва холодный ветер обжигал, но потом даже стал успокаивать, а вскоре кожа так онемела, что я больше ничего и не чувствовала.

Я покидала остров со спокойной душой. Густой снег валил с неба, налипая на плащ и на ресницы.

Стану белой и чистой, твердила я себе. Буду идти и идти, пока не упаду, а потом снег укроет меня, словно саваном. Я буду лежать под ним, не чувствуя ничего: ни боли, ни сожалений. Так думала я и шла все быстрее. Шаги стали уверенными, потому что теперь у меня наконец появилась цель, пусть я и осталась одна.

Одна, да не одна. Внезапно я увидела тень, а потом что‐то мелькнуло – быстро, как огонек свечи. Я различила узкую мордочку и черные глазки. Передо мной замер белый лис.

Я смахнула снег, налипший на ресницы, а существо в пушистой шубке зорко наблюдало за мной, подергивая ушками.

– Мы ведь с тобой уже встречались, а, лисичка? – спросила я, поддавшись порыву – слишком уж долго я ни с кем не разговаривала.

Зверек не ответил.

– Скажи, ты ангел?

И снова никакого ответа.

А мне так хотелось, чтобы произошло чудо. Чтобы лис заговорил, передал мне спасительное послание. Произнес хоть слово.

– Кто тебя ко мне послал? – спросила я.

Лис неподвижно смотрел на меня.

– Увы, я ни во что не верю, так что ты мне помочь не сможешь, – продолжала я.

Тут лис подскочил, испугавшись моего голоса, отбежал немного, потом резко остановился и снова повернулся ко мне.

Он впервые в жизни слышит человеческую речь, догадалась я. И прежде никогда не видел людей. Выходит, это я для него чудо, а не он для меня.

Бросив на меня последний взгляд, лис поспешил прочь, едва касаясь лапами земли. Пушистый хвост послушно вился за ним.

Вот бы и мне такое проворство, думала я. Зверек казался таким легким, таким неуловимым – не сравнить со мной, неуклюжей, дрожащей, потерянной, увязшей в снегу по пояс. Я оглядела себя и тут же очнулась от забытья. Резко пришло понимание, что надо двигаться, иначе просто замерзну насмерть.