— Убейте меня, если я вижу, что тут еще изучать!
— Это вопрос честности, — ответил Вудворд.
—
Мэтью не мог промолчать.
— Что вы имеете в виду, сэр?
— Имею в виду, что некоторые принимают нерешительность за честность, и вот почему Дьявол может плясать на головах добрых христиан! — Глаза Бидвелла сверкали, как две рапиры, вызывая Мэтью на спор. — Пятидесяти лет не пройдет, как мир обратится в дымящиеся угли, если Злу позволят так процветать! Наши двери и окна осадят солдаты Сатаны! Но мы будем
— Вы, наверное, побывали на проповеди Иерусалима, — сказал Мэтью.
— Ха! — Бидвелл с отвращением отмахнулся. — Что ты знаешь о мире? Куда меньше, чем себе воображаешь! Кстати, можешь посмеяться над собой, клерк: твоя теория насчет Алана Джонстона оказалась такой же хромой, как он сам! Он вчера вечером пришел ко мне в дом и показал свое колено!
— Правда? — Мэтью посмотрел на Вудворда, прося подтверждения.
Магистрат кивнул и почесал свежий комариный укус на седовато-щетинистом подбородке.
— Я видел это колено вблизи. Невозможно, чтобы Джонстон был тем человеком, который украл твою монету.
— А! — Мэтью сдвинул брови. Его гордость получила удар, особенно чувствительный после объяснений Николаса Пейна насчет того, что он был охотником за пиратами и еще — как он научился курить по-испански. Теперь Мэтью ощутил, что плывет без руля в открытом море. Он сказал: — Но…
И замолчал, потому что добавить было нечего.
— Если бы я был вполовину такой умный, каким ты себя воображаешь, — насмешливо сказал Бидвелл, — я бы строил корабли во сне!
На эту издевку Мэтью не стал отвечать, сосредоточившись на том, чтобы поберечь раненые плечи от соприкосновения со спинкой. Наконец Гуд остановил карету перед особняком, и Мэтью должен был выйти первым. Потом он помог вылезти магистрату и при этом обнаружил, что руки у Вудворда горячие и липкие от лихорадки. Еще он в первый раз заметил корочки за левым ухом Вудворда.
— Вам пускали кровь?
— Два раза. Горло еще болит, но дышать легче.
— Бен должен пустить кровь еще раз сегодня вечером, — сказал Бидвелл, спускаясь из кареты. — А до того — могу ли я предложить магистрату заняться тем самым изучением?