— Не присядете ли здесь, сар?

Гуд показал на короткую скамью возле грубо сколоченного стола, и Мэтью принял приглашение. Потом, когда Гуд отошел к полке, где стояли деревянные банки, Мэтью воспользовался случаем осмотреть обстановку. Осмотр длился недолго, потому что комната была единственной в доме. Дощатый помост с тонким матрасом служил постелью, а кроме скамьи и стола, единственной мебелью были кресло с высокой спинкой (когда-то величественное, но теперь весьма потрепанное), глиняный умывальник, открытый ящик с одеждой и пара фонарей. Мэтью заметил большой черепаший панцирь, вывешенный на стене над очагом, и завернутый в мешковину предмет (конечно, скрипка), лежащий на отдельной полке возле кровати. На другой полке стояло несколько деревянных чашек и тарелок. На этом, похоже, опись имущества Гуда заканчивалась.

Старый негр взял одну из банок, открыл ее и обошел Мэтью сзади.

— Сар, ничего, если я пальцами?

— Ничего.

— Немножко пощиплет.

Мэтью вздрогнул, когда прохладная жидкость коснулась его рубцов, но пощипывание было вполне выносимо — по сравнению с тем, что пришлось недавно выдержать. Через несколько секунд пощипывание стихло, и появилось ощущение онемения на воспаленной коже.

— Не так плохо, — сказал Гуд. — Видал и похуже.

— Спасибо за мазь, — ответил Мэтью. — Она действительно снимает боль.

— Боль, — сказала женщина и крутанула ложкой в котле. Сказано было почти насмешливо. — От трех плетей боли не бывает. Она после тридцати начинается.

— Ну-ка, ну-ка, попридержи язык чуток. — Гуд закончил намазывать рубцы и закупорил банку. — Должен был помочь вам, сар. Вряд ли вы сегодня будете спать хорошо, потому что рубцы от плетей сначала горячеют и только потом начинают заживать. — Он отошел к полке и поставил банку точно откуда взял. — Извините, что спрашиваю, — сказал он, — но вроде бы мастур Бидвелл вас не любит?

— Действительно, не любит. Должен сказать, что это чувство у нас взаимно.

— Он думает, вы стоите за госпожу Ховарт, да? — Гуд осторожно снял мешковину со скрипкой с полки и стал разворачивать ткань. — Извините за вопрос, но вы взаправду за нее стоите?

— У меня есть некоторые вопросы, касающиеся ее дела.

— Вопросы? — Гуд отложил сверток в сторону. В дымном желтом свете фонаря скрипка отсвечивала матовым маслянистым блеском. — Сар, а ничего, если я спрошу?

— Спрашивай.

— Ну, выходит вроде так, что госпожу Ховарт вот-вот сожгут. Я не слишком ее хорошо знаю, но однажды она взяла ведро и помогла Джинджер его нести, когда Джинджер была тяжела младенцем.

— Не знает он, кто такая Джинджер! — подала голос Мэй. — К чему ты ведешь?