Рэйчел нагнулась к полу.

— В сторону! — сказала она Мэтью, который увидел, что она подняла, и потому убрался с пути грядущего потопа.

— …звать вотще, ибо не приидет Исход Иерусалим… Ууууу! — заревел он, когда Рэйчел плеснула ему сквозь решетку содержимое ведра для отходов, и Иерусалим, хотя и отшатнулся как можно дальше, не избежал встречи святого с грешным. В общем, ему досталось немного, но башмаки его искупались как следует.

Мэтью не смог сдержаться — он разразился таким хохотом при виде извивающегося проповедника, что навлек на себя самые черные пожелания Иерусалима.

— Да будь ты проклят, мелкая сволочь! — Забавно, как ведро мочи сразу выбило из человека весь его высокий штиль. — Я призову на ваши дурные головы гром небесный, и вам крышка!

— Призывайте, — ответила Рэйчел. — Только где-нибудь в другом месте!

Мэтью все еще лыбился. Потом в бегающих глазках Иерусалима он заметил выражение, описать которое можно только как ужас. В этот момент он понял, что выставить смешным — самая острая шпага, которой можно проколоть разбухшую гордыню проповедника. Поэтому Иерусалим развернулся и бросился прочь из тюрьмы, как кот, которому хвост подпалили.

Рэйчел отшвырнула пустое ведро и поглядела на мокрый пол.

— Мистер Грин найдет несколько учтивых слов по этому поводу.

Улыбка Мэтью погасла, как и радость, на краткий миг осветившая его душу.

— Я расскажу магистрату, что здесь случилось.

— Иерусалим там будет раньше вас. — Она опустилась на скамью. — Вам придется иметь какое-то объяснение.

— Я это учту.

— Магистрат не поймет, зачем вы сюда приходили. Я тоже это не до конца понимаю.

— Я хотел вас видеть, — сказал он, не успев подумать.

— Зачем? Ведь ваше дело здесь окончено?

— Окончено дело магистрата Вудворда, — поправил он. — Я намереваюсь продолжить разгадывание этой головоломки.

— Понимаю. Этим я для вас стала? Головоломкой, над которой надо работать?

— Не только.

Рэйчел смотрела на него, но какое-то время ничего не говорила. Потом тихим голосом сказала: