— Твое желание станет явью, — сказал Иерусалим. — И темная краса твоя сгорит на черепе твоем и сокрушена будет стопою Божьей, и там, где будешь лежать ты, придут звери полевые и самые кости твои восхитят.

Гнев закипал в душе Мэтью приливной волной.

— Я предлагаю вам уйти.

— Юнец, здесь место общедоступное, и не меньше прав у меня здесь быть, чем их имеешь ты. — Он сощурился. — По меньшей мере я вошел в сие место скорби, дабы принести ворожее спасение, не ради ее порочной благосклонности.

— Мы с мадам Ховарт оба отлично видим вашу цель.

— А, так ты воедино с ворожеей теперь? О, я знал, что сие сбудется, лишь времени несколько минует! — Он поднял правую руку и стал рассматривать ногти. — Деяния ворожей я зрел и ранее. И зрел, как они обещают юношам все радости плоти. Скажи мне, юноша: с какого края предложила она тебе седлать ее? С полночи или с полудня?

Мэтью замахнулся. Это произошло так быстро, что он едва сам понимал, что делает, но кровь ревела в ушах, правый кулак взметнулся и с хрустом попал в выступающую челюсть проповедника. Иерусалим откачнулся на два шага, но удержался на ногах. Он заморгал, потрогал нижнюю губу, размазал красное пятно по пальцам. Однако вместо уязвленного и гневного поведения, какого ожидал от него Мэтью, он лишь улыбнулся, но улыбнулся злобно и победительно.

— Ты уязвил меня, юнец. И все же первая кровь за мной.

— Мне полагалось бы извиниться, но я не стану.

Мэтью потер ноющие костяшки.

— О нет, не надобны мне извинения от тебя, юнец! Твои действия вопиют, и потому о них следует уведомить господина твоего.

— Это пожалуйста. Магистрат доверяет моим суждениям.

— Воистину? — Улыбка Иерусалима стала шире. Он лизнул разбитую губу. — И что же речет Вудворд, когда ведомо ему станет, что его клерк был застигнут за тайным разговором с ворожеей и что реченный клерк настолько забылся, что нанес удар посланцу самого Господа? Вот зри! Вот кровь, свидетельствующая о правде моих слов!

— Рассказывайте тогда что хотите.

Мэтью изобразил равнодушие, хотя знал, что магистрату эта история вряд ли слишком понравится.

— Если праведный христианский юноша падет жертвою ков ворожеи, кто ведает, каков может стать исход? Быть может, ты разделишь с нею огонь, и блудите тогда в Аду вечным порочным наслаждением!

— Вон отсюда! — заорал Мэтью. — Вон, или, клянусь Богом, я снова вас ударю!

— Он также богохульник! — хрипло вскрикнул Иерусалим. — Горестный день будет сей для тебя, и в том я тебя заверяю. — Взгляд его отвернулся к Рэйчел. — Тогда гори, ворожея! — Голос на полную силу перекатывался под потолком и потрясал стены. — Спасение предлагал я тебе, но ты отшвырнула последнюю надежду на жизнь благочестивую! Да будешь ты гореть и в последнем дыхании своем призовешь ты меня, но будешь ты…