Мэтью медленно положил ложку и нож. Внутри него бушевал огонь, но он ответил холодно:
— У проповедника Иерусалима свои планы на Рэйчел. Считайте как вам хочется, но знайте, что он водит вас за нос.
— О да! А она тебя за нос не водит? Да нет, куда там за нос! Я прямо вижу ее на коленях возле решетки и тебя с другой стороны. Прелестная картинка!
— Прелестную картинку я сам сегодня ночью видел, — произнес Мэтью. Огонь стал пробивать стену самообладания. — Когда я пошел в…
Он сумел остановиться до того, как проболтался Бидвеллу об эскападе Уинстона и ведрах греческого огня. Нет, его не разозлят настолько, чтобы он рассказал то, что знает, раньше, чем будет готов. Он уставился на собственную тарелку, гоняя желваки на скулах.
— Никогда не видел юнца, так набитого перцем пополам с дерьмом, — продолжал Бидвелл уже спокойнее, но явно не интересуясь, что мог бы сказать Мэтью. — Дай тебе волю, мой город превратился бы в приют для ведьмы. Ты даже своему бедному больному хозяину пошел наперекор, лишь бы спасти тело этой женщины от костра! Знаешь, тебе бы надо пойти в какой-нибудь монастырь в Чарльз-Тауне и стать монахом, чтобы спасти душу. Или в любой бардак и там трахать шлюх, пока глаза не лопнут.
— Мистер Роулингс, — сказал Мэтью сдавленным голосом.
— Как?
— Мистер Роулингс, — повторил Мэтью, осознав, что ступил одной ногой в трясину. — Вы знаете это имя?
— Нет. А откуда я должен его знать?
— Мистер Данфорт, — сказал Мэтью. — Это имя вы знаете?
Бидвелл поскреб подбородок.
— Это — знаю. Оливер Данфорт — владелец судов и доков в Чарльз-Тауне. Были у меня с ним небольшие трения насчет прохождения поставок. А что такое?
— Один человек при мне его назвал, — пояснил Мэтью. — Я никого с такой фамилией не знал, так что заинтересовался, кто бы это мог быть.
— А кто его называл?
Мэтью увидел перед собой образующийся лабиринт и должен был быстро найти из него выход.
— Мистер Пейн, — сказал он. — Это еще до того, как я отправился в тюрьму.
— Николас? — Бидвелл нахмурился. — Странно.
— А почему? — У Мэтью подпрыгнуло сердце.
— Да потому, что Николас Оливера Данфорта на дух не переносит. У них вечно были стычки насчет доставки грузов, так что я стал посылать туда Эдуарда. Николас тоже ездит — защищать Эдуарда от опасностей дороги, но дипломат у нас Эдуард. Не понимаю, с чего бы Николасу говорить о Данфорте