Бидвелл направился к двери, но перед выходом не мог не попытаться еще раз.

— Скажите мне только одно: не приказать ли вытесать и установить столб?

Вудворд зажмурился от неудовольствия при виде такого отсутствия чувства собственного достоинства. Потом открыл глаза и произнес сухо:

— Сэр… вы можете сопровождать Мэтью при чтении обвиняемой моего приговора. А теперь, пожалуйста… оставьте нас.

— Хорошо, хорошо. Я ухожу.

— И, мистер Бидвелл… пожалуйста, воздержитесь от пребывания в коридоре.

— Мое слово джентльмена. Я буду ждать внизу.

Бидвелл вышел и закрыл дверь.

Вудворд глядел в окно на солнечное веселое утро. День обещается чудесный, подумал он. Такого хорошего утра он не видал в лучшие дни месяца.

— Датируй приговор, — велел он Мэтью, хотя это вряд ли было необходимо.

Мэтью сел на табурет возле кровати, приспособив на коленях ящик с документами как пюпитр для письма. Окунув перо в чернильницу, он написал наверху листа: «Мая семнадцатого числа, года тысяча шестьсот девяносто девятого от Рождества Христова».

— Преамбулу, — подсказал Вудворд. Глаза его смотрели куда-то за пределы этого мира.

Мэтью написал вводную часть. Это ему приходилось столько раз делать в разных обстоятельствах, что он знал правильную формулировку. Потребовалось лишь несколько минут и несколько маканий пера в чернильницу.

«Постановлением достопочтенного королевского магистрата Айзека Темпля Вудворда в сей день в поселении Фаунт-Роял, колония Каролина, относительно обвинения в убийстве и колдовстве, подробности коего изложены ниже, против подсудимой, жительницы указанного поселения, известной под именем Рэйчел Ховарт…»

Мэтью пришлось прерваться из-за судороги в пишущей руке.

— Продолжай, — сказал Вудворд. — Эту работу надо сделать.

У Мэтью во рту будто зола была насыпана. Он снова обмакнул перо и стал писать, на этот раз произнося слова вслух:

— По обвинению в убийстве преподобного Берлтона Гроува я признаю вышеназванную подсудимую…

Он снова остановился, держа занесенное перо, готовое записать решение магистрата. Кожу на лице нестерпимо стянуло, под черепом пылал огонь.

Вдруг Вудворд щелкнул пальцами. Мэтью посмотрел на него вопросительно, а когда магистрат приложил палец к губам и показал на дверь, Мэтью понял, что он хочет сообщить. Он тихо отложил письменные принадлежности и ящик с документами, встал, подошел к двери и внезапно открыл ее.