— Единственное, чего я хочу, — найти дом Николаса Пейна, — сказал Мэтью с горящим лицом и стиснув зубы. — У меня нет желания с вами спорить — это все равно что перекрикивать осла. Вы мне скажете, где его дом, или нет?

Бидвелл тщательно перемешивал омлет у себя на тарелке.

— Я — работодатель Николаса, и я указываю ему, куда идти и что делать. Николас не поедет в Чарльз-Таун. Он нужен здесь, чтобы помочь с приготовлениями.

— Бог мой! — заорал Мэтью с такой силой, что Бидвелл вздрогнул в кресле. — Вы отказываете магистрату в шансе на спасение жизни?!

— Умерь свой пыл, — предупредил Бидвелл. Из кухни высунулась на крик служанка и тут же спряталась. — Ты не будешь на меня кричать в моем собственном доме. Если же ты хочешь как следует поорать стенам тюрьмы, я тебе это могу устроить.

— Айзеку нужно лучшее лечение, чем то, что он получает, — настаивал Мэтью. — Его надо как можно скорее отвезти в Чарльз-Таун. Прямо сейчас, если возможно.

— А я тебе говорю, что ты ошибаешься. Еще я тебе скажу, что дорога до Чарльз-Тауна может доконать эту бедную развалину. Но… если ты так уперся, то погрузи его сам в фургон и вези. Я даже тебе одолжу фургон и пару лошадей, если дашь расписку.

Мэтью слушал, не поднимая глаз. Сейчас он сделал глубокий вдох сквозь стиснутые зубы, лицо его покрылось красными пятнами, и он решительно зашагал к концу стола. Что-то в этой походке или поведении предупредило Бидвелла об опасности, потому что он попытался оттолкнуть кресло и подняться, — но Мэтью уже был рядом и одним взмахом руки отправил на пол все блюда со страшным грохотом.

Бидвелл пытался встать, тряся брюхом, лицо его потемнело от ярости, но Мэтью схватил его за плечо, всей своей тяжестью вдавил в кресло и приблизил лицо почти вплотную.

— Человек, которого вы зовете развалиной, — заговорил Мэтью едва ли громче зловещего шепота, — сослужил вам службу от всей души и сердца. — Глаза Мэтью горели таким огнем, который грозил спалить Бидвелла дотла, и хозяин Фаунт-Рояла застыл будто завороженный. — Человек, которого вы зовете развалиной, сейчас лежит на смертном одре, потому что послужил вам так усердно. А вы, сэр, со всем вашим богатством, изящной одеждой и роскошью, недостойны сапоги магистрата лизать вашим говенным языком!

Бидвелл вдруг расхохотался, и Мэтью отпрянул.

— И это самое страшное оскорбление, которое ты смог придумать? — Бидвелл поднял брови. — Пацан, ты всего лишь любитель! А кстати о сапогах: я тебе напомню, что это сапоги не магистрата. Каждый предмет вашей одежды дан мною. Вы сюда пришли почти голые, оба. Так что не забудь: это я тебя одел, накормил и дал тебе кров, а ты бросаешь мне в лицо оскорбления? — Тут он краем глаза заметил присутствие миссис Неттльз и повернулся к ней: — Все в порядке, миссис Неттльз. Просто наш юный гость решил поднять хвост…