— Ясно, — Мэтью все еще чувствовал себя не до конца проснувшимся. — А который сейчас час?
Доктор достал очень хорошие и дорогие карманные часы.
— Без шестнадцати минут девять. Я пришлю медсестру, чтобы проинформировать вас, что вам пора идти. Судья Арчер все еще в тяжелом состоянии.
— Хорошо, — Мэтью вошел в палату, доктор ретировался.
На кровати с белоснежным бельем и подоткнутыми простынями лежал Вешающий Судья собственной персоной — белый, почти серый от потери крови, дыхание его было прерывистым, глаза закрытыми.
Мэтью подождал несколько секунд, но глаза не открылись. Он обратился:
— Я здесь, сэр.
Веки задрожали, и с огромным усилием попытались подняться, но, пожалуй, для них это было слишком тяжело. Действие обезболивающих, должно быть, было слишком сильным. Еще одним усилием воли судья попытался поднять веки, но они остались опущенными.
—
Мэтью сделал несколько шагов вперед и оказался прямо у кровати. Арчер уставился на него, явно собирая остатки сил, чтобы заговорить снова. В ответ на молчаливую борьбу судьи Мэтью сказал:
— Я благодарю вас за то, что спасли меня и моего друга сегодня.
— Дурак… — прошептал судья.
— Сэр?
— Не ты. Этот… дурак… который кашлял. Мог бы потеряться… в тумане, но…
— А, я полагаю, вы хотите сказать, что видели, как они забрали нас из «Трех Сестер» и последовали за нами, отыскав его по звуку кашля?
— Конечно. Неплохо я… выпрыгнул… да?
— Я бы удивился, если бы вы не смогли. Альбион ведь может проходить сквозь стены, как призрак, так что выпрыгивать, как черт из табакерки, из тумана — это еще не самый большой фокус, на который вы способны, — Мэтью опасался, что силы вот-вот оставят судью, и он снова потеряет сознание. — У меня маска Альбиона, — сказал он. — Вы скажете мне, к чему это все?
— Профессор Фэлл, — ответил Арчер, все еще дрожащим шепотом. — «Белый Бархат»… Убийца… и отчаяние.