Его подхватил и унес черный смерч. Это был толчок агонии, разлитый по черепу и простреливший шею и плечо. Стул затрещал, когда тело его содрогнулось, стянутое ремнями, причем дернулся он так, что едва не вывихнул обе руки. Он услышал умирающее эхо сдавленного крика.
— Похоже, я достал до кости, — сказал Нодди. — В этот раз возьмем немного правее.
И снова — ужасная, горящая боль пробежала по челюсти, черепу и плечам. Это заставило тело Мэтью выгнуться и задрожать так сильно, что стул, похоже, вот-вот мог разломаться на части. Эхо крика снова долетело до него, его угасающий разум воспринял это как далекий, чужой звук. Ему показалось, что кто-то поднял его и сбросил в яму, у которой не было дна.
— … приходит в себя, я полагаю, — он услышал, как Нодди произносит эти слова. — Да, он очнулся. Открой глаза, Мэтью. Мне нужно узнать твое мнение.
Глаза Мэтью открылись, но тут же закрылись снова, обожженные потом. Когда он постарался снова, мир показался ему игрой угасающего света и пляшущих теней. А на деле перед ним был лишь блестящий кусок металла в форме миниатюрной лопатки, который держали у него перед лицом.
— Стоит ли попробовать вот это? — спросил Нодди. — Это нужно, чтобы убрать абсцесс из десны.
— Я все скажу, — услышал Мэтью голос Рори. Друг жалобно всхлипнул.
Мэтью попытался покачать головой из стороны в сторону, но это было невозможно. Он постарался закричать: «
— Кто такой Альбион? — голос Матушки Диар звучал грубо и отрывисто, как удары дубинкой.
Мэтью услышал собственные рыдания. Его рот горел огнем, все лицо словно было охвачено пламенем.
— Вы перестанете пытать его, если я расскажу?
— Говори.
— Его зовут… прости, Мэтью, ради Бога, прости. Его зовут Арчер. Он судья.
—
Рори промолчал. Но своим измученным болью воображением Мэтью представил, что друг кивнул в знак согласия.
Молчание длилось долго. Мэтью слышал, как дантист снова откупоривает бутылку с «Бархатом» и делает глоток.