Среди прочего на полу валялся сейф из кабинета Соломонова, я подошел к нему и не без труда поднял на руки. Сейф был не закрыт, толстая дверца свободно болталась на петлях, а внутри, как и следовало ожидать, царствовала пустота. Я точно знал, что в этом соломоновском сейфе помимо рабочих документов, с содержанием которых меня никто бы никогда не познакомил, и чего-то еще хранились деньги приносимые Оксаной Альбер за день до выдачи зарплаты работникам предприятия «Двери Люксэлит».

Воздав благодарственные псалмы Богу за то, что оставил мне крохотную толику сил в моих кривеньких руках, я понес сейф по лестнице на антресольный этаж. Сейф мне чудился стопудовой гирей, он тянул вниз и поднимание по ступенькам мне казалось восхождением Иисуса Христа на Голгофу. Я кряхтел и тужился, истекал потом, вниз тянул не только остроуглый сейф, но и старая толстая телогрейка, под которой мое старенькое измученное жизнью тельце как могло выжимало из себя последние силы. Я полз как раненая черепаха, но спустя, как мне показалось, целый час, я достиг-таки площадки антресольного этажа и с грохотом поставил сейф. Сам сел на него и долго приходил в себя разминая побелевшие пальцы и утирая взмокший лоб и шею. Если бы я был курящим, я бы закурил. Наконец я встал и вновь, подобно штангисту-тяжеловесу, взял сейф в руки. Шаг-шаг-шаг, другой бы на моем месте уже давным-давно справился с этой работой и разве что лишь сбил бы дыхание. А мне же с моей комплекцией и преклонным возрастом, с моей раненой спиной, отзывающейся на каждый шаг уколом боли, с моим физическим и моральным истощением – мне это стоило поистине невообразимых трудов.

Приближаясь к распахнутой двери кабинета начальника производства, я услышал мелодию, издаваемую мобильником, но вскоре она оборвалась на полутакте. Еще я увидел, что прямо напротив кабинета выломаны перила, а из самого кабинета вытекает и капает вниз в цех розовая жидкость. Если это была кровь, то ее было черезчур много, а если вода, то почему она красная? Дотопав до кабинета я, не отпуская сейфа из дрожащих рук, взглянул через пролом вниз в цех. Все было как обычно – станки и оборудование стояли на своих местах, а множество утраченных значение стен и натянутых из рекламных биллбордов перегородок с хаотично расставленными бесконечными поддоннами с дверными полотнами на разных стадиях сборки превращали большое помещение в некое подобие муравейника, где в рабочее время люди суетились между всем этим хозяйством, куда-то торопились, работали, возили тележки, обслуживали станки, тут же отдыхали в перекуры и ели в обеденное время.