Я целый день чувствовал в основном цеху странный запах, которого совершенно не было там, на атресольном этаже в кабинете Соломонова, где нараспашку было открыто окно. Этот запах преследовал меня в цеху уже давно, пожалуй, еще до обеда, и постоянно как будто нарастал, но вот сейчас после свежести мороза, попав сюда в замкнутое пространство, я обратил внимание на то, какой он сильный. Концентрированный. Дышать было трудно, я начал кашлять и это отзывалось в раненом легком. Я не мог понять, что может так пахнуть кроме самого газа, которого в цеху просто не моглло быть. Газу не откуда было попасть сюда, строение не было подключено к газопроводу. Поломав над этим голову, я махнул рукой. Какое это, собственно, сейчас имеет значение? Пусть пахнет, как пахнет, теперь меня это не должно касаться.

Обходя поддоны с загрунтованными, покрашенными и залакированными дверными деталями и полотнами, я мысленно похвалил мастерицу данного участка Ингу Нефертити, поддерживающей порядок в веренном ей участке. Этого качества определенно не доставало другим мастерам. У меня не возникло затруднения даже в темноте преодолеть лакокрасочный участок и выйти через заднюю дверь на улицу. Дверь снаружи не имела замка, а изнутри запиралась только на засов, который я без труда и открыл.

Я оказался на улице и вдохнул полной грудью. В немного затуманенной от газа голове быстро прояснилось, я и не догадывался, что мне так не хватало чистого свежего воздуха, без примесей лакокрасочных, газовых, кровавых и прочих испарений. А на улице окончательно стемнело, небо было черно-серым, заволоченным бескрайней тучей, смахивающей на разросшийся от горизонта до горизонта чайный гриб. Ни луны, ни единой звезды. Тоскливо и уныло. И метель не унималась, она продолжала бешено наметать снежные сугробы и прижимать окостеневшие от мороза ветви деревьев и кустарников. Я осмотрелся – темно и неприветливо, я не люблю такую погоду и вообще темноту.

За мной в приоткрытую дверь трусцой вбежал кот и, оказавшись под немилосердным влиянием холода, прижался брюхом к земле и поджал уши. Быстро просеменив несколько метров, кот остановился и выжидательно повернул ко мне мордочку.

Дверь за собой я плотно закрыл. Вот она – сила привычки!

Я был на заднем дворе. Утратившие очертания под бесформенными сугробами предметы – где-то уголок чего-то железного, где-то выступающие из-под снега бочки с остатками на дне красок, лаков и масла, разные конструкции. Поодаль – силуэт маленького кубического строение, сразу за ним – старый забор из бетонных плит. Голые трепыхающиеся на ветру лесопосадки. А там в темной дали – ничего не разобрать! Тьма и снег! Завывание ветра и бешеный вальс мириада снежинок!