Бранд всегда много пил и в нетрезвом виде неизбежно учинял скандалы. Я же думаю, что он пил главным образом потому, что считал это неизменным признаком сверхгениальности. Наклюкавшись, он прикидывался еще более пьяным, чем на самом деле.

Но со временем алкоголизм стал одолевать его всерьез. Теперь встретить трезвого Бранда было редкостью. Он бродил от одного трактира к другому и, казалось, ничего так не страшился, как остаться один на один с самим собой. Трудно сказать, испытывал ли Бранд неподдельный страх или это была его очередная причуда, рассчитанная на то, чтобы обратить на себя внимание. Как бы там ни было, одно ясно — до добра это не доведет. Человеку не вынести таких попоек, да еще в психическом напряжении, в котором постоянно пребывал Бранд. Он неизбежно кончит свои дни в сумасшедшем доме, если не умрет раньше от того, что наглотается стеклянных осколков, откусывая горлышки бутылок.

Его подруга, фру Друссе, проявлявшая к нему поистине материнские чувства, была сильно встревожена.

— Он убивает себя! — стонала фру. — Он пьет и губит свой талант!

Мне помнится, она говорила так: «Он испепеляет себя изнутри!» Фру Друссе обожала подобные изречения. Когда-то она даже написала роман, который мог бы стать неплохим справочным пособием по наиболее избитым литературным штампам. Роман этот без труда можно раскопать у букинистов за десять эре.

Фру Друссе в свое время была замужем за актером, подвизавшимся в ролях героев на провинциальной сцене. Некоторые утверждают, что она заговорила его до смерти. Во всяком случае — в живых его уже не было.

Теперь фру Друссе зарабатывала на жизнь тем, что вела кулинарную страничку в еженедельном дамском журнале и, как заявляла сама, не просто составляла рецепты, но «вкладывала в них нечто большее, создавала идеалистическую еду». Кроме того, она писала новый роман, правда, я забыл о чем...

Фру Друссе по-настоящему была влюблена в Бранда, несмотря на внушительную разницу в годах. У нее был сын такого же возраста, что и Бранд, если не старше. Он работал кочегаром где-то в Америке и никогда не писал домой.

Я уверен, что Бранд тоже одно время отвечал на ее любовь. Не в его правилах было проходить мимо чего- либо на своем пути. Он регулярно навещал ее и поверял свои печали и подвиги, плакал на ее груди и брал деньги взаймы. Фру без устали слушала его пьяную болтовню, а он восторженно внимал ее похвалам своему таланту.

Однако у Бранда был соперник. Вольбек. Поуль Вольбек, тоже завсегдатай «Пивного двора». Впрочем, он был завсегдатаем почти всех копенгагенских кабачков. Каждый кельнер знал его толстое лицо с блеклыми бегающими глазками н блестящими, напомаженными гвоздичной помадой волосами.