Мартышка не настаивала. Даже улыбнулась: она не забыла, что на плечах Бориса ее свитер.
Чехлы все-таки сняли — Стасик и Чижик.
Борис принял благодеяние наполовину. Он не полез в чехол, а лег на него и тут же уснул.
Алексей Палыч уснуть не мог. Человек немолодой и нетренированный, он находился в той степени переутомления, когда невозможно заснуть именно от усталости. В палатках копошились ребята, воюя за квадратные сантиметры.
Скоро все стихло. Борис спал, подложив руку под голову. Комары спокойно паслись на его лице.
Алексей Палыч укрыл голову Бориса пиджаком и залез в чехол. Лежа на спине, он смотрел в посеревшее небо и думал о том, что за последнее время мальчик, лежавший рядом, стал для него очень близок. Он понимал, что все это временно: Борис вырастет и уйдет. Но сейчас это было важно: у Алексея Палыча, в его сорок пять, имелось множество хороших и нехороших знакомых, а вот друзей не было ни одного.
Еще он думал о ребятах, спавших рядом в палатках. Они ему нравились. Было в них что-то особенное. Неужели это те самые ребята, которые в школе хулиганят, изводят учителей, издеваются над слабыми и неумелыми? Многолетний учительский опыт подсказывал, что — те самые. Сегодняшний опыт говорит прямо противоположное…
Думал и о Лжедмитриевне. О ее странной фразе: «…раз вы сели в эту электричку, то вернуться уже не сможете». Что значит не смогут? Если бы они не пошли в лес, то до конца жизни, что ли, сидеть им на станции? На станции Алексей Палыч смутился, но тогда у него не было времени для размышлений. Сейчас время было. Но никаких чудес пока не случилось.
«Увидела, что выследили, и решила забрать с собой».
На такой мысли Алексей Палыч успокоился. При этом не следует забывать, что в русском языке глагол «успокоиться» имеет смысл — «успокоить себя». Другого-то выхода просто не было.
Алексей Палыч уже засыпал, когда услышал — или ему показалось — под боком чье-то дыхание. Он разлепил веки и увидел — или ему почудилось — нечто мохнатое и живое.
— Спи, собака, спи… — пробормотал Алексей Палыч и повернулся на другой бок.
Девиз — «Север»
— Подъем! Подъем! Подъем!