Вот тут, когда не нужно, Лжедмитриевна старалась вовсю. Она расхаживала между палаток и постукивала по ним прутиком. Ее палатка была уже свернута, рюкзак упакован.

Ребята задним ходом выползали из палаток, протирали глаза кулаками, потягивались и по-стариковски кряхтели; вчерашней живости в них не замечалось.

Вылезая из чехла, Алексей Палыч почувствовал, что кости в нем расположились отдельно от мяса. Болело все, кроме ушей.

Борис пришел в себя гораздо быстрее.

Вспомнив, что он дежурный, Борис подошел к Стасику.

— Варить будем?

— Спроси у Елены Дмитрины.

— Спроси лучше ты.

— Елена Дмитна, варить будем? — крикнул Стасик.

— А ты как думаешь?

— Нужно съесть колбасу, а то испортится.

— Тогда зачем спрашивать?

На этот раз лаконичность «мадам» не понравилась и Стасику.

— Кого же мне еще спрашивать?

— Больше самостоятельности, — посоветовала Лжедмитриевна.

— Это мы могём, — сказал Стасик. — Тогда будем пить чай. Алексей Палыч, ваша «пушка» работает?

— Должна, — сказал Алексей Палыч. Еще с вечера он скрутил из ваты фитиль, обжег его и засунул в корпус своей шариковой ручки, вынув стержень. Сегодня все пошло быстрей, чем вчера: фитиль — вата — бумага — костер.

Пока Борис ходил за водой, ребята свернули палатки. Чай вскипел быстро, его разлили по кружкам; Алексей Палыч и Борис прихлебывали из мисок.

Целая палка колбасы была разделена на девять частей. С утра есть не очень хотелось. Жевали лениво, понимая, что нужно, иначе днем быстро выдохнешься.

— Ой, — вскрикнула вдруг Валентина и поперхнулась. — Со… со… со…