— Погода…

— Но погода как раз отличная.

— В этом все и дело.

Последнее замечание Гены вызвало у Алексея Палыча цепочку туманных воспоминаний. Знакомые рыбаки, возвратясь без улова, нередко жаловались на погоду: то слишком хорошую, то слишком плохую. В случае переменной погоды жаловались на переменную.

Сзади зашелестело. Алексей Палыч обернулся. Осторожно ступая, подошел Веник. Он понимал, что шуметь не следует. Веник потряс бородой, чихнул, погладил лапами искусанный комарами нос, зевнул и уселся. Проследив, куда устремлены взгляды его друзей, он с умным видом уставился на поплавок.

На воде по-прежнему расходились круги, и по-прежнему не клевало.

— Можно мне попробовать? — нерешительно попросил Алексей Палыч.

— А вы умеете?

— Нет. Но я слышал, что новичкам везет.

— Сейчас проверю наживку.

Гена поднял удилище, поймал рукой леску и добрался до крючка. Поправил что-то, добавил еще одного ручейника и забросил.

— Кажется, надо на наживку плюнуть?

— Держите, — сказал Гена. — На всех шитиков слюны не хватит.

Алексей Палыч взял удилище обеими руками: он понимал, что такого доверия он не заслужил. О большой рыбе он не мечтал и был согласен на любого малька.

Поплавок улегся на воду и снова застыл.

— Погода… — вздохнул Гена. — Хоть бы ветерок небольшой. Она нас видит.

— А она там есть? — шепотом спросил Алексей Палыч.

— Куда же ей деваться…

Но видно, и вправду существует на свете пижонское счастье. Поплавок вдруг шевельнулся… Это «вдруг» описано уже миллионы раз. Но тут ничего нельзя изменить, из песни слова не выкинешь: такое даже для опытных рыбаков, зубы съевших на этом деле, всегда случается вдруг. Итак, все-таки вдруг…

— Дайте заглотать, — прошептал Гена.