— А можно мне вас спросить?

— Пожалуйста, — сказал Алексей Палыч, догадываясь, о чем будет вопрос.

— Как вы к нам попали?

— Просто прибились, как Веник, — попробовал отшутиться Алексей Палыч.

— Я серьезно… — сказал Гена.

— Лже… гм… Елена Дмитриевна нас пригласила.

— Зачем? Раньше она ничего не говорила.

— Знаешь, Гена, — сказал Алексей Палыч, стараясь придать своему лицу самое честное выражение, — твои вопросы вполне справедливы. Но у меня на них нет ответов. Или скажем так: они есть, но лучше бы их вообще не было. Тебя устроит такое объяснение?

Гена пожал плечами:

— Не хотите говорить, не надо.

— А ты спроси у Елены Дмитриевны, — нашелся Алексей Палыч.

Это была неплохая идея. Правду Лжедмитриевна тоже сказать не может, вот пускай сама и выкручивается. Во всяком случае, сочинять для этих ребятишек какую-то легенду Алексею Палычу не хотелось.

— Неудобно, — сказал Гена.

— A y меня удобно?

— Нормально, — сказал Гена, — ребята к вам хорошо относятся, хоть вы и старый.

— Неужели я такой уж старый? — якобы небрежно спросил Алексей Палыч.

— Для такого похода, — уточнил Гена.

Алексей Палыч уже не слегка, а вполне серьезно встревожился, ибо дело касалось проблемы, которой до сих пор он не замечал. Среди своих знакомых он считался вполне молодцом, а в кулеминской бане его даже часто просили: «Подвиньтесь, молодой человек».

— Прости, пожалуйста, — сказал Алексей Палыч, — но я кое-что читал, и мне известно, что Жак Кусто до сих пор ныряет с аквалангом. А ведь ему ого-го сколько лет.

— Я тоже читал, — сказал Гена.