— Отдай! — закричал Гена.

Веник все понял, но выбрал середину. Не проглотил и не отдал. Конец жилки торчал из пасти; вид у Веника был, как у человека, который набрал в рот воды и почему-то стесняется ее выплюнуть.

— Говорят — отдай! — снова крикнул Гена. — Ты же крючок проглотишь, дурак.

Веник, сжав челюсти, молотил хвостом по земле. Весь вид его говорил о том, что он готов к услугам, но не понимает из-за чего такой шум. Конечно, тут было что-то такое блестящее… Но куда оно делось? Гена подбежал к собаке и попытался разжать челюсти. Веник заворчал, намекая на то, что дружба дружбой, но лазать руками в рот не положено. Кому какое дело, что у собаки внутри.

— Кусит, — предостерег Алексей Палыч.

— Ну да… — отмахнулся Гена. — Он знает, что не его.

Веник наморщил нос, обнажив клыки. Но хвост по-прежнему совершал дружелюбные колебания. Видно, Веник понимал: тяпнуть-то всегда не поздно, а вот что будет дальше?

Челюсти собаки мелко дрожали, приоткрываясь.

Алексей Палыч потянул за жилку. Но рыба была заглочена головой вперед. Она встала поперек. Веник сделал судорожное глотательное движение, и все вернулось на свои места.

— Тяните за хвост!

Не понимая, но подчиняясь, полагая, что есть какие-то особые приемы извлечения рыбы, Алексей Палыч дернул Веника за хвост. Челюсти сжались, пальцы Гены остались в собачьей пасти.

— Рыбу — за хвост!..

Встав на колени, обхватив одной рукой Веника за шею, Гена снова раскрыл челюсти. Алексей Палыч, мысленно простившись с рукой, сунул два пальца в глубину глотки.

Этого Веник уже не мог вынести.

— Х-ха, — произнес он, и несчастный елец вылетел из его пасти. Веник с укоризной смотрел на своих мучителей. «Ну что, жмоты, — говорил его взгляд, — добились? Жрите теперь сами…»

Гена извлек крючок из многострадального ельца. Теперь елец не то что на уху, а на показ не годился.

— Возьми. — Елец шлепнулся возле собаки.