Алексею Палычу снилось, что он плывет через неширокую, но бурную реку.

Течение — бурное, со злыми упругими гребешками — наваливалось на правый бок. Мимо проносились округлые вершины камней; берега уходили назад более плавно, но группа ребят, шедшая по берегу, к которому стремился Алексей Палыч, безнадежно удалялась. Почему-то вдруг на реке появились бревна; они плыли против течения, толкали в левое плечо.

Во сне Алексей Палыч понимал, что это сон: стоит только открыть глаза и он увидит себя в чехле, на подстилке лапника, рядом с Борисом. Он открыл глаза в первый раз и во сне понял, что не проснулся; группы уже не было видно, но река несла его все дальше и дальше; бревна продолжали толкать в плечо.

Алексей Палыч, сделав усилие, открыл глаза во второй раз, и река исчезла. Над ним начало прорисовываться серовато-синее небо, четко очерченные контуры сосновых ветвей.

Рядом кто-то тихонько дышал и трогал Алексея Палыча за плечо.

— Веник, уйди, — пробормотал Алексей Палыч.

— Алексей Палыч, — послышался шепот Веника, — мне нужно с вами поговорить.

Алексей Палыч резво приподнялся на локтях. Перед ним на коленях стояла Лжедмитриевна и осторожно тюкала пальчиками по его плечу.

— Я вас слушаю.

— Нас могут услышать. Давайте отойдем в сторону.

Алексей Палыч выбрался из чехла. Наверное, что-то важное хотела сообщить ему Лжедмитриевна, если подняла среди ночи. Лжедмитриевна направилась к озеру, и Алексей Палыч поплелся за ней.

— Здесь нет комаров, — сообщила Лжедмитриевна.

— Уж не обо мне ли вы заботитесь? — поеживаясь от свежего ветерка, спросил Алексей Палыч.

— О вас.

— Странный метод заботы, — сказал Алексей Палыч. — В чехле у меня тоже комаров не было.

— Там могли услышать.

— Значит, у нас с вами теперь появились какие-то общие тайны?