— Сейчас появятся.

— Говорите, но побыстрей: мне холодно.

— Вы все еще сердитесь?

— Сердитесь — не то слово. Неужели вы думаете, что я в восторге от вчерашних событий.

— Но с вашей точки зрения все получилось к лучшему: поход заканчивается; вы с самого начала к этому стремились…

— Он еще не закончен, — сказал Алексей Палыч. — И давайте договоримся: вы излагайте свою точку зрения, а свою я изложу сам.

— Перестаньте сердиться, Алексей Палыч, — попросила Лжедмитриевна. — В таком состоянии вам трудно будет меня понять. Кроме того, эмоции не способствуют доверию.

— Вы прекрасно знаете, я не доверяю вам с самого начала. А эмоции — это ваш хлеб, ради них вы сюда и прибыли.

— Мы с вами спорим, — сказала Лжедмитриевна. — Сейчас это не нужно.

Если бы Алексей Палыч был не спросонья, не замерз и не встревожен новым фокусом, который, кажется, собиралась выкинуть «мадам», он бы заметил, что тон ее необычно мягок, железа нет и следа, а от бетона остались мелкие крошки.

— Алексей Палыч, я решила прекратить поход.

— Именно поэтому вы запретили вернуться к железной дороге?

— Да. Я ведь имею право принимать такие решения единолично?

— С точки зрения ВАШЕЙ или НАШЕЙ?

— ВАШЕЙ.

— Формально — да. Но существуют положения, в которых опасно пользоваться формальным правом. Вы не можете не понимать, что кратчайший путь к населенному пункту — это путь назад. Почему же вы заставляете группу идти вперед? Это, по меньшей мере, путь в неизвестность.

— Согласна, впереди — неизвестность. Путь назад — путь в никуда. Назад идти нельзя.

— Опять начинаются ваши загадки!