Температура воздуха существенно упала, и Нильсу не сразу удалось собрать двигатель. Но он по-прежнему не запускался. Значит, вода попала в карбюратор. Тогда стало ясно, в чем причина. Почему мы не заглянули первым делом в топливный бак, я даже не знаю. Несомненно, мы были уставшими. К тому же нам не терпелось все подготовить как можно скорее.

В баке была вода, и я тут же вспомнил размахивающего ледорубом Карлоса. Я запрыгнул назад на борт и осмотрел бочку, из которой мы брали горючее.

— Черт бы тебя, дурака, побрал! — крикнул я ему. — Все из-за тебя.

Я ткнул пальцем в круглую зазубренную по краям маленькую дыру, найденную мной наверху бочки, частично прикрытую веревкой, которой она была привязана к фальшборту. Он замотал головой, быстро обводя взглядом остальных, стоящих рядом полукругом и осуждающе на него взирающих.

— Это не я…

Я думал, он будет отпираться дальше, но его голос дрогнул, и в итоге он сказал:

— Я н-не хотел причинить вред. Это получилось нечаянно.

Когда Нильс слил все горючее из бака снегохода и заправил из другой бочки, а я еще раз тщательно промыл карбюратор, ветер пробирал нас до самых костей и мы тряслись от холода. Но то, что двигатель завелся с пол-оборота, подняло нам дух, и, чтобы убедиться в том, что все в полном порядке, мы прицепили нагруженные сани к снегоходу и провели тест-драйв под нагрузкой. Каждый проехал на нем пару сотен метров, по очереди садясь на водительское место. Кроме Гоу-Гоу, которая осталась на борту, занимаясь готовкой обеда, а Энди был в рубке.

На плоской, как стол, плавучей льдине никаких трудностей не возникло. Если бы снегоход не потянул большие сани, нам пришлось бы использовать санки меньшего размера, которые мы в тот день также подготовили на всякий случай. Снегоход был приспособлен для передвижения по воде и мог служить нам не только тягачом для саней, но и транспортом для разведки. В этом случае предполагалось использовать еще одни сани — надувные, полностью резиновые. Их мы, вынув из упаковки, испытали в воде между кораблем и льдиной.

Перед самым полуднем посыпался твердый, больше похожий на град снег, его крупинки били в лицо, как дробь. Мы вернулись на корабль, где нас, промерзших, уже ждали макароны и тушеное тюленье мясо с пылу с жару, приготовленные Гоу-Гоу. Постепенно снегоход и прицепленные к нему нагруженные сани превратились в два сугроба, сливающихся с окружающим заснеженным простором. Глядя на эту смутно различимую сквозь белую пелену вьюги картину, я вспомнил Скотта и все трудности, которые выпали на долю Шеклтона. Я не Уорсли[143], и мысль о том, что я могу заблудиться в снежной пустыне и должен буду искать путь назад, приводила меня в ужас. Погребенный подо льдом и снегом корабль не так-то просто будет отыскать на бескрайних просторах Антарктики.