Но потом снег прекратился и ветер утих так же быстро, как и поднялся. Выглянуло солнце, и снова стало тепло. Мы сняли всю поклажу с прицепных саней, обернули ее плотной полиэтиленовой пленкой, вновь погрузили на сани и закрепили. Затем стащили всю эту неуклюжую конструкцию в воду, и я должен признать, что это меня удивило: мы не переборщили с загрузкой — она плавала. Прицепив наше нескладное произведение к снегоходу, мы протащили его несколько раз туда-сюда по воде, затем распаковали багаж и собрали небольшую палатку, чтобы потренироваться это делать перед предстоящим походом по льду. Внутри полиэтиленовой обертки все осталось сухим, вода внутрь не просочилась, хотя в последний раз Айан гнал снегоход на полной скорости.

Теперь все было готово к походу. Айан будет сопровождать Ангела. Таков был план. Главным на корабле в отсутствие Уорда оставался я. На случай осложнений или каких-либо аварий он брал с собой УКВ-радиостанцию с полностью заряженным аккумулятором. Я буду руководить спасательной группой, если понадобится.

Айрис, конечно же, хотела поехать вместе с поисковиками. Но нет, Айан был против этого.

— Если вам придется отправиться за нами, — сказал он, оборачиваясь ко мне, — Айрис как глава экспедиции возьмет на себя руководство на корабле. Энди остается на борту как радиооператор. Нильс тоже, он отвечает за двигатель. Остается Карлос. Если у нас возникнут проблемы, тогда вы с Карлосом отправитесь к нам на помощь и обеспечите постоянную связь с кораблем. Там есть еще две радиостанции. На льду у них радиус действия будет что-то около сотни миль — это в том случае, если вас не загораживает айсберг.

Айрис начала было с ним спорить, но потом сдалась. Думаю, она поняла, несмотря на всю свою решимость, что без нее двое мужчин будут продвигаться все же быстрее.

В тот вечер все легли спать рано. Прогноз погоды был благоприятным, и выехать решили сразу же, как рассветет. Я поставил будильник на три часа ночи. Завтрак в полчетвертого, и, если ничто не помешает, выезд в четыре тридцать. Для удобства навигации хронометр и мои наручные электронные часы показывали время по Гринвичу. Разница составляла более четырех часов после того, как мы пересекли шестидесятый градус к западу от Гринвичского меридиана.

Первый раз я пробудился от звука голосов и какой-то возни. Это было в 1:17, но я не придал этому значения и, перевернувшись на другой бок, снова заснул. При такой планировке сообщающихся помещений, какая была на «Айсвике», постоянно кто-то где-то ходит. Трещал лед, кроме того, раздавались обычные для корабля звуки, когда он, качаясь на небольших волнах, натягивал швартовы.