— Я бы н-никому н-н-не сказал, т-ты же знаешь.

Слова утонули в бульканье в его гортани, а затем он вдруг произнес довольно громко:

— Зачем? Зачем ты д-делаешь это? Зачем ты…

И больше ничего. Хлынувшая ртом кровь заставила его замолчать.

Как мы понимаем, инстинктивно, что человек умер? У меня практически не было такого опыта, а его глаза все время были пустыми. И все же я понял. Я что-то пробормотал себе под нос, возможно, то была молитва, затем перевернул его на спину и увидел рану. Она зияла кровавой дырой, где был буквально вырван кусок его груди.

— Выстрелом в спину, бедный парень.

Айан склонился через фальшборт надо мной.

— Ангел? — спросил я.

— Не стану утверждать.

— Что вы имеете в виду?

Он наклонился ко мне ниже:

— Он что-то хотел сказать, вы разобрали, что именно?

— По-моему, он принял меня за Ангела. «Я бы никому не сказал». А потом он спросил меня, зачем я это сделал.

— Зачем вы его застрелили? Вы это хотите сказать? При условии, что вы — это Ангел.

— Думаю, что так. Но зачем? Что это такое, чего он никому бы не рассказал?

Айан поднялся.

— Идите сюда. Зрелище на самое приятное, предупреждаю вас, но я все равно вам это покажу. Вы только глянете — и все, — прибавил он. — Нас двое и этот ублюдок-убийца. А что до остальных… — Он выразительно пожал плечами. — Видите ли, на борту этого жуткого корабля есть и остальные.

Он ударил своей искусственной рукой по обледенелым остаткам планширя.

— Господи! Ублюдки, мать их, их же соотечественники…

Его голова исчезла.