— Идемте вниз, и я покажу вам, как он тут жил эти два года, а то и больше.

Он повел меня вниз по сходному трапу, осторожно ступая, делая паузу после каждого шага, ощупывая тьму лучом мощного фонаря, с автоматом наготове. Все то время, пока мы с ним говорили, я видел, как он зорко следил за всей длиной обледенелой палубы, готовый отреагировать на малейшее движение.

Внизу трапа запах был особенно острым, и я высказался в том смысле, что он нас, видимо, преследует. Он хохотнул.

— То, что вы сейчас учуяли, не отбросы.

— А что же?

— Тела.

— Тела? Вы имеете в виду, мертвые тела?

— Да, мертвые тела. Мертвые овцы и мертвые люди, — прибавил он. — Гниющие в трюме трупы.

В его голосе смешались нотки печали и отвращения.

— Я вам покажу через минуту. Сперва хочу еще раз глянуть, как жил этот человек.

После этих слов он отвернулся от тусклого света, проникающего через открытые орудийные порты к дверям, что вели в офицерские каюты с деревянными койками. Он толкнул дверь посередине, сразу за толстым рудерпостом. Здесь было светло: косые солнечные лучи проникали сквозь потрескавшиеся стекла пяти больших кормовых окон.

Помещение было жилым, это было ясно с первого взгляда. На спинке стула висела одежда, на столе разложена готовая к трапезе посуда — тарелка, нож, вилка, ложка, кусок чего-то темного и грязного, похожего на хлеб. Сразу за дверью — большая железная печь в асбестовом кожухе, рядом в корзине — напиленные из корабельного дерева дрова. Койка, также стоявшая вдоль правого борта, была покрыта темными шкурами, на вид тюленьими. Одна из них, больше остальных, возможно, снята с морского леопарда[149].

— Чем же он охотится?

Обведя каюту взглядом, я нигде не заметил оружия. Вместо ответа Айан подвел меня к большому деревянному ящику в углу и откинул крышку. Внутри аккуратно было разложено самое разнообразное оружие: ружья, пистолет-пулеметы, револьвер, несколько автоматов, два дробовика.

— Приличный арсенал.

Он кивнул.

— Заметьте, одна из подставок пуста.

Я это заметил. Этот факт и накрытый на одну персону стол говорил о том, что на борту всего один человек, не считая Ангела, притаившийся где-то в недрах корабля, и он вооружен.

— У вас тут не возникает странного чувства?

Его акцент усилился, а на щеке нервно подергивалась жилка.