— Он открыт с тех пор, как я поднялся на борт.
Луч осветил секцию палубы, поднятой в вертикальное положение канатом на блоках. Она отличалась от той решетки, что мы поднимали только что, — это была сплошная секция наподобие огромной крышки люка.
— Зачем ему понадобилось держать его открытым?
Он размышлял вслух, не ожидая ответа на свой вопрос. Выключив фонарь, он обернулся ко мне:
— Как думаете, он это замышлял? Это на него похоже, не правда ли? Очень похоже.
Я уставился на него, и от мелькнувшей у меня в голове догадки я ощутил себя будто в кошмарном сне.
— Похоже? — прошептал я хрипло.
— Да. А вы бы что сделали на его месте? Вы же видели совершенное им преступление.
Но меня снова захватила мысль о том, что он вооружен, а мы стоим на виду тут, на батарейной палубе, и наши тела — темные силуэты в свете открытых орудийных портов — представляют собой отличную мишень. Но когда я заговорил, что мы подвергаем себя опасности быть застреленными, он лишь рассмеялся и помотал головой:
— Нет, пока ему не до нас. Сейчас его больше беспокоит то, что на борту есть человек, который тут еще с тех пор, как корабль сел на мель. Человек, который знает, что тут произошло, знает причину смерти всех тех людей. Одного автомата нет на месте, так что он знает, что тот вооружен. Если он стрельнет в нас, то обнаружит себя. А он должен первым всадить пулю в того человека.
Отвернувшись, он что-то забормотал себе под нос по-французски.
—
Он повторил это слово несколько раз, и я решил, что это относится к содержимому замороженного трюма. Потом, двинувшись вперед, он сказал более разборчиво:
— Несомненно, Айрис не могла этого знать.
Это он говорил сам с собой, не со мной. Затем он едва слышно прибавил с жутким акцентом:
— Что же там, черт возьми, с головой у этого горемыки?
Он не утруждался ступать потише, а, подойдя к двери, распахнул ее ударом ноги, держа автомат наготове в левой руке.
Входя за ним в каюту, я раздумывал над его словами, сказанными ранее. Он имел в виду замороженные трупы «исчезнувших» в этом ужасающем трюме, а не Карлоса. Откуда, черт возьми, он мог знать о том, что Ангел виновен в гибели этих людей? Но когда я задал ему этот вопрос, он лишь сказал:
— Увидите, что я был прав.