— Если бы дело было не в его оружии, я бы грешил на потусторонние силы и тому подобное. Да, думал бы. Но вооруженный человек мне более понятен.

Он достал из сундука один из пистолет-пулеметов. «Узи», сказал он.

— Магазины здесь.

Айан подошел к другому ящику, поменьше, полному боеприпасов.

— Спрячьте в карман.

Он вручил мне несколько магазинов, один вставил в «Узи» и сунул его мне в руки.

— На всякий случай.

Он улыбнулся, но жилка по-прежнему дергалась с левой стороны его челюсти.

— Ну а теперь покажу вам самое главное. Приготовьтесь к худшему, потому что зрелище так себе.

Мы двинулись вперед, я за ним следом, мимо рудерпоста и трапа на палубу, мимо, по-видимому, кладовки с гамаками и постелями, потом вышли в длинный проход батарейной палубы. Тут не было нужды в фонаре. Проникающие через открытые орудийные порты косые лучи давали достаточно света. Сами пушки, разумеется, не были выкачены к амбразурам. В действительности они вовсе и не были настоящими пушками, а их муляжами, изготовленными из черной пластмассы, и выглядели достаточно правдоподобно, чтобы на палубе царила атмосфера ожидания, как будто в любой момент могла раздаться команда «По местам!». От одного борта к другому по палубе гулял сквозняк, и тут было очень холодно.

— Здесь.

Он подвел меня к решетке, в центре которой находилась подъемная секция с закрепленными по ее четырем углам веревками, грубо сплесненными в один трос. Айан потянул за его конец, пропущенный через блок под бимсом палубы над нами, и отвел крышку люка в сторону, открывая черную дыру лаза.

— Здесь товары Ост-Индской компании хранились во время долгого плавания из Лондона в Бомбей. Правда, теперь в трюме груз иного рода. Взгляните.

Он направил луч своего фонаря в темноту внизу, медленно перемещая его по льду сначала вперед, затем к корме.

— Господи боже… — обомлел я.

— Да, и благодарите Его за то, что вода там хорошо замерзла.

В передней части были сплошь человеческие тела, лежащие так, как они всплыли, когда корабль получил пробоину и вода хлынула в трюм. То было ужасающее нагромождение трупов — очертания тел размыты мумифицировавшим их толстым слоем льда. Посередине трюм был разгорожен надвое перегородкой из бревен, чем-то вроде не доходящей доверху переборки, и его кормовая часть была заполнена овцами. Одна из них и распространяла зловоние. Поверхность льда была изрублена на куски, и, рассматривая ее в свете фонаря, я заметил, что лед был взломан в определенном порядке. Одна туша была вырублена и подтянута к перегородке, где лежала на спине, ее ноги палками торчали вверх, а оттаявшее после глубокой заморозки во льду брюхо распухло от газов.