Подбираясь ближе, я вглядывался в закованную льдом свалку человеческих тел, когда на моей руке сомкнулись его одетые в перчатку пальцы.

— На вашем месте я бы не стал подходить ближе.

— Почему?

Он покачал головой.

— Сколько их там, как вы думаете? Тридцать? Сорок? От чего они так вот все умерли? Вы этого не знаете, так что лучше закроем люк.

— А вы? Вы знаете?

Айан не ответил, и я, окаменев от ужаса, стоял там, потрясенный до глубины души. Увидеть смерть в таком виде — я вспомнил концлагеря Берген-Бельзен и Освенцим, которые видел на фотографиях, или об умерших в пустыне Эфиопии. Только это было не на фото, а прямо передо мной.

— Почему? — снова спросил я. — А овцы? Овцы почему? От чего они все погибли?

— Узнаем в свое время. Надеюсь, что узнаем.

Он потянул трос, и я помог ему опустить тяжелую решетку на место, закрывая лаз. Выключив фонарь, он оглядел батарейную палубу, привыкая к ее полумраку.

— Вернемся в каюту и посмотрим, что будет дальше.

Но он продолжал стоять и, склонив голову слегка набок, прислушивался.

— Вы что-нибудь слышали?

— Нет, — прошептал я.

Я занервничал, понимая, насколько мы тут уязвимы. Карлос это видел? Потому его и убил Ангел, стрельнув несчастному в спину, когда тот стоял на баке?

Айан обернулся лицом к носовой части корабля, продолжая прислушиваться и всматриваться.

— Интересно, зачем он открыл тот люк?

Включив фонарь, он направил дуло автомата в переднюю часть палубы.

— А что там?

Он озадаченно покачал головой.