— Не трогайте. И сидите смирно.

Его шипящий шепот разорвал напряженную тишину.

Легко сказать, сидите смирно, но что, если это не тот человек, которого мы ждем? Что, если окажется, что это Ангел? АК-47, сказал он. Неужто у автомата Калашникова настолько узнаваемый звук выстрела? А если так, где он научился его отличать от других? И это вызвало опять все тот же набор старых вопросов: кто он, что здесь делает, кто его сюда послал? Вопросы, вопросы, вопросы… Мои мысли вертелись по замкнутому кругу. А потом скрипнула дверная петля.

Я повернул голову. Просвет увеличивался, скрип становился громче. Айан вдруг заговорил чрезвычайно сдержанным, тихим голосом:

— Tengo un mensaje de tu hermana, Eduardo. Ella esta a bordo del «Isvik», un pequeño barco expedicionario mandado para rescatarte[153].

Затем, перейдя на английский, он торопливо продолжил:

— Меня зовут Айан Уорд. Кроме меня в каюте еще Питер Кеттил, специалист по сохранению старинных кораблей.

Он замолчал, ожидая ответа. Но тишину ничто не нарушало. Неподвижная дверь больше не скрипела петлями, лишь доносился далекий звук падающего льда с тающего айсберга.

— Если вы брат Айрис, Эдуардо Коннор-Гомес, пожалуйста, дайте знать.

Затем, когда он медленно повторял свою просьбу по-испански, в его голосе прозвучала некоторая напряженность.

Ответа опять не последовало, и я взглянул на лежащий на столе «Узи». Правда, если бы это был Ангел, он бы вот так безмолвно не стоял. Такой преисполненный бахвальства человек, как он, наверняка стал бы открещиваться от всей этой истории, между тем обдумывая, как бы с нами разделаться без риска для себя. Так что это должен быть кто-то из «исчезнувших», не обязательно Эдуардо, но один из несчастных узников этого корабля. Тогда я подумал о том, что должно было происходить в голове у этого человека, стоящего там, сразу за этой дверью, когда из его каюты, где он прожил столько месяцев в одиночестве, кто-то обращается к нему на английском и ломаном испанском. Потрясение от такого кого угодно лишило бы дара речи.

— Айрис, — запинаясь, вымолвил он. — Вы говорите… Айрис с вами?

— Она на корабле.

Айан сказал это по-английски, видимо, желая исключить любые ассоциации с тюремщиками этого человека.

— El barco[154], — произнес он хрипло, будто каркнув. — Где он, этот корабль?

Ясно было, что он уже отвык от звука собственного голоса, английские слова он выговаривал медленно и неуверенно.