— Вы когда-нибудь видели такой спектакль, Мендоса? — сказал гасконец, возвращаясь на терраску у фонаря. — Ну, где люди хитрее, с той или с этой стороны Бискайского залива?

— Вы, должно быть, заключили какой-то договор с дьяволом, — рассмеялся баск.

— Пойдем к графу; нам надо бежать скорее, чем искра сомнения прояснит мозг этого капитана. Никогда не знаешь наперед, что может случиться.

— Сеньор ди Вентимилья несколько слаб.

— Дон Эрколе силен, как античный Геркулес; если надо будет, он понесет господина графа.

Они спустились в каморку, где находился граф, мирно беседовавший с настоящим смотрителем, сняв с него кляп.

— Сеньор, — сказал гасконец, — если хотите, мы можем продолжить наш марш. Бандиты, на вас напавшие и вас поранившие, ушли.

— Вы можете передвигаться, сеньор? — спросил Мендоса.

— Могу, если меня будут поддерживать за руку, — ответил граф.

— Тогда лучше поторопиться с уходом, — обратился к нему гасконец, уже успевший снять с себя темную одежду смотрителя.

— Я готов.

— Та-ак!.. Полагаю, у этого фонарщика должна быть какая-нибудь лодка. Не так ли, добрый человек?

— Да, — ответил смотритель, — но это не моя лодка. Она принадлежит капитанату.

— Скажете, что ее унесло в море, и получите за это еще одну горсть пиастров. Так мы сможем вернуться в Панаму, не рискуя встречей с разбойниками, жаждущими ограбить прохожих. Сколько вы хотите за лодку?

— Хочу вам заметить, что океан в последние дни был спокойным.

— Скажете своим начальникам, что в лодке открылась течь и она затонула, — нашелся гасконец. — Вы же знаете, что я привык предлагать либо свинец, либо серебро.

— Даже очень хорошо знаю.

— Вы недовольны?

— У меня будут неприятности.

— Предлагаю вам двадцать пиастров за обычную лодку. Ну?.. Мы ведь так щедры. И потом: так мы быстрее исчезнем с ваших глаз.