Они сели на землю рядом с Филоктетом и стали ждать. Прошло не меньше часа, когда Филоктет снова застонал и с трудом открыл глаза. Увиденное заставило его забыть об ещё не совсем прошедшей боли.

— Так ты здесь, скотина! — вскричал он, увидев Одиссея. — А ты, предатель, с ним заодно! — добавил он, обращаясь к Неоптолему.

— Я не предатель, — мрачно ответил тот. — Если Одиссей действительно совершил то, в чём вы его обвиняете, он будет наказан, но нельзя наказывать человека, не дав ему оправдаться. Нет и не будет у нас в Элладе таких варварских обычаев.

— Филоктет, дружище! — голосом полным дружелюбия и недоумения сказал Одиссей. — Откуда столько злости? Я стал жертвой навета? Кто-то нарочно хочет нас с тобой поссорить? Из-за чего ты так на меня злишься? Из-за того ли, что благодаря мне ты восемь лет провёл тут, на курорте, пока мы кормили вшей в военном лагере? Или ты думаешь, что со своей язвой протянул бы там девять лет? У нас и врачей-то нет приличных, а тебя тут сам бог медицины лечил. Аполлон тебе перевязки делал. Ты думаешь, нас он там перевязывает? Как бы не так! Он к нам с другой целью захаживает. Видел бы ты, сколько народу он у нас загубил, когда поссорились Ахилл и Агамемнон! Вот как мы там живём. Ты посмотри на себя: как ты окреп и возмужал от чистого воздуха и здоровой пищи! А на меня глянь: кожа да кости, здоровье подорвано, весь изранен. Мы с троянцами себя до последней крайности довели этой проклятой осадой. А ты теперь явишься свежий и сильный, вооружённый луком Геракла, и Троя падёт благодаря твоему приходу. Ты получишь бессмертную славу, не приложив никаких усилий, проведя девять прекрасных лет на этом чудном, божественном острове вдали от войны и бедствий. И вместо благодарности за это ты оскорбляешь меня обидными словами. Не таким ты был раньше. До чего же испортила тебе характер эта болезнь!

— Болезнь! — сквозь зубы повторил Филоктет. — Это из-за тебя же, ядовитая ты тварь, я болен! Это ты, сволочь, отравил мою сандалию ядом лернейской гидры! И не надо рассказывать сказки про каких-то мифических змей! Там не было следов укуса. Язва у меня на том самом месте, где нога коснулась сандалии.

Одиссей недоумённо развёл руками:

— Разве я говорил про каких-то змей? Я говорил про водяную змею. Это чудовище посылают нам враждебные боги, его укус ничего общего с укусом обычных змей не имеет. Ночью она заползла в твою сандалию, и ты не заметил её в темноте. Чем возводить на меня напраслину, подумай, зачем мне это было нужно. Только лишь потому, что ты лучше меня стреляешь из лука? У меня, конечно, есть недостатки, но чёрной зависти среди них никогда не было. Я всегда радуюсь успехам товарищей. А вот кто водяную змею на тебя наслал? Вспомни, каких богов ты мог прогневить. Впрочем, тут и вспоминать нечего. Всем известно, как Гера ненавидела твоего патрона Геракла. Уж каких только пакостей она ему не делала! Теперь, когда Геракла нет, она стала гадить тебе. Несомненно, это происки Геры.