— Ты знаешь или гадаешь, Франсуа-Батист? — услышала она голос Мари-Сесиль.
— Ну, кто-то ведь должен был им сказать? Полиция во вторник направила на Эр ныряльщиков — точно в то самое место. Знали, чего ищут. Подумай сама. Кто первым сообщил об утечке сведений в Шартре? Оти. А он представил какие-нибудь доказательства, что с журналистом болтал именно Тавернье?
— Тавернье?
— Человек, которого нашли в реке, — ехидно пояснил Франсуа-Батист.
— А, конечно… — Мари-Сесиль закурила сигарету. — В статье называют
— Оти мог и это сказать.
— Пока ничто не связывает Тавернье с этим домом, не о чем и говорить, — сказала она скучающе. — Еще что-нибудь?
— Я сделал все, что ты велела.
— И к субботе все готово?
— Да, — признал он, — хотя не знаю, стоит ли беспокоиться, раз нет ни кольца, ни книги.
По ярким губам Мари-Сесиль порхнула улыбка.
— Вот видишь, Оти нам еще нужен, даже если ты ему не доверяешь, — сказала она спокойно. — Он говорит, ему удалось — miracle![97] — вернуть кольцо.
— Какого черта ты мне раньше не сказала! — возмутился ее сын.
— Вот теперь и говорю, — отозвалась она. — Он утверждает, что его люди нашли кольцо прошлой ночью в номере молодой англичанки.
У Элис прошел озноб по коже.
«Не может такого быть!»
— Ты думаешь, он лжет?
— Не будь дураком, Франсуа-Батист, — мать поморщилась. — Разумеется, лжет. Если бы кольцо взяла доктор Таннер, Оти не понадобилось бы четырех дней на поиски. Не говоря о том, что я распорядилась обыскать его квартиру и контору.
— Значит…