— Вода, Х’ани! — радостно воскликнула Сантэн.

— Вода, Нэм Дитя.

Х’ани рассмеялась.

Туман с моря собирался на толстых гладких листьях и прозрачными капельками воды стекал по вогнутой поверхности, набираясь, как в крошечное корытце, у самого основания едва видневшегося стебля там, где этот стебель исчезал в земле. Растение было восхитительным устройством для сбора влаги, и теперь Сантэн поняла, что с каждым приходом тумана подземный корень-шар насыщался ею.

— Быстрей! — приказала Х’ани. — Скоро придет солнце.

Она вертикально поставила в песок страусовое яйцо и откупорила его. Комком шерсти какого-то животного промокнула блестящую лужицу росы и осторожно выжала в яйцо. Продемонстрировав, что нужно делать, она протянула комок шерсти Сантэн.

— Работай! — приказала она.

Сантэн работала так же споро, как старуха, и, когда они переходили от растения к растению, прислушивалась к ее щебету, понимая только редкие случайные слова.

— Поистине это благословение, духи добры к нам, они послали с моря воду-дым. Теперь путь к Месту Всей Жизни будет не таким тяжелым. Без водяного дыма мы могли бы погибнуть. Духи выровняли нам дорогу, Нэм Дитя, и, может, твой ребенок родится в Месте Всей Жизни. Каким благословением для него это было бы! Тогда на твоем ребенке всю жизнь будет лежать печать духов, он станет величайшим охотником, сладчайшим певцом, самым проворным танцором и самым удачливым из всего клана.

Сантэн не понимала ее слов, но смеялась вместе со старухой, чувствуя себя легко и радостно; собственный смех удивил ее, она давно так не смеялась. И Сантэн ответила Х’ани по-французски:

— Я возненавидела эту твою суровую землю, Х’ани. После стольких ожиданий, после всего того удивительного, что рассказывал Мишель, после всего, что я читала, до чего же другим все оказалось, каким жестоким и злым!

Услыхав, каким тоном говорит Сантэн, Х’ани замерла, держа влажный шарик у края яйца, и вопросительно посмотрела на девушку.

— Только что я рассмеялась впервые с тех пор, как оказалась в Африке. — Сантэн снова рассмеялась. Х’ани ответила облегченным смехом и снова занялась бутылкой. — Сегодня Африка впервые была ко мне добра. — Сантэн поднесла к губам влажную шерсть и высосала холодную росу. — Сегодня особенный день, Х’ани, особенный для меня и моего ребенка.

Когда все яйца-бутыли были наполнены до краев и тщательно закупорены, стали пить и пили, пока не насытились. Только тогда Сантэн огляделась и начала понимать, что значит этот туман для растений и животных пустыни.

Из своих глубоких жилищ выползли ярко-рыжие муравьи, чтобы воспользоваться благодатным моментом. Трудолюбивые муравьи спешили от растения к растению, всасывая капельки жидкости. Только когда их брюшки распухали так, что становились прозрачными и едва-едва не лопались, они снова исчезали в норках. У входа в каждую трещинку их поджидали отряды других муравьев. Свадебные кортежи провожали своих цариц с супругами; они поднимались в туманный воздух, помахивая хрупкими бумажно-белыми крылышками, и улетали вдаль. Большинство гибло в пустыне, но некоторые выживали и присоединялись к другим семействам летающих муравьев.