Эта философия отразила трагедию его народа: отсутствие понятия собственности привело к безжалостным преследованиям, к чудовищным бойням и рабству или к изгнанию в такую пустыню, где другие люди не могут выжить.

* * *

Однообразные дни ожидания проходили в обсуждениях и неторопливой рутине охоты и собирательства, но однажды вечером бушмены пришли в большое возбуждение и смотрели на север, повернув маленькие янтарные лица к небу, безупречно голубому, как яйцо цапли.

Сантэн понадобилось несколько минут, чтобы понять, что их взбудоражило. Потом она увидела облако. Оно поднималось над краем северного горизонта, как палец гигантской руки, и прямо на глазах росло; его вершина распласталась и стала похожа на наковальню; взрыкнул отдаленный гром, как охотящийся лев. Вскоре туча закрыла все небо на горизонте и зажглась отраженным светом заходящего солнца, озаряемая еще и вспышками мелькавших внутри ее молний.

Вечером О’ва танцевал, свистел и пел духам облака, пока не свалился от усталости, однако к утру грозовая туча рассеялась.

Но высоко в синем небе, на котором до сих пор не было ни пятнышка, появились размазанные полосы перистых облаков, похожие на хвост кометы. Казалось, сам воздух стал другим. Он был насыщен статическим электричеством до такой степени, что у Сантэн от страха мурашки побежали по телу. Жара стала удручающе изматывающей, переносить ее было еще тяжелее, чем сухой звенящий зной полудня, а верхушки кучевых облаков с северной стороны горизонта взбирались все выше, чудовищно раздуваясь и распухая.

Каждый день облака становились крупнее и многочисленнее, они собирались на севере, как легион великанов, и двигались на юг, а тем временем на земле лежал расслабляющий слой влажного воздуха, и все задыхались от духоты.

— Пусть пойдет дождь, — каждый день шептала Сантэн. Пот тек по ее щекам, и ребенок в животе казался каменно-тяжелым.

Вечером О’ва снова танцевал и пел.

— Дух облака, посмотри: земля ждет тебя, как канна во время гона ждет самца. Спустись с высоты, дух облака, которого мы все почитаем, пролей свою плодотворную жидкость на земную жену. Взгромоздись на свою любовницу, и из твоего семени она в изобилии породит новую жизнь.

Когда Х’ани запела, заменяя целый хор, Сантэн стала ей подпевать.

Однажды утром солнце не пробилось сквозь тучи. Они сплошной серой массой протянулись от горизонта до горизонта. Висели они низко, но продолжали опускаться, и вот их огромное серое коровье брюхо разорвала грандиозная молния, она ударила в землю с такой силой, что та вздрогнула. Единственная капля ударила Сантэн по лбу, тяжелая, как камень, и девушка отпрянула и удивленно вскрикнула.