Сантэн растерялась, потому что, хотя язык племени сан чрезвычайно богат и сложен в том, что касается описания материальных аспектов жизни в пустыне, его трудно использовать для передачи абстрактных понятий.

Но после долгих разговоров, которые велись много дней, пока они отыскивали клубни или варили еду на костре, Сантэн удалось-таки передать смысл образа Бога, после чего Х’ани в большом сомнении покачала головой, забормотала что-то под нос и, нахмурив брови, стала раздумывать над тем, что ей сообщили.

— Ты говоришь с духами? — спросила она. — Но большинство духов живет на звездах, и, если говорить так тихо, они не услышат. Нужно танцевать, громко петь и свистеть, чтобы привлечь их внимание. — Она понизила голос. — Но и тогда нет уверенности, что они тебя услышат: я убедилась, что духи звезд очень непостоянны и забывчивы. — Х’ани заговорщицки огляделась. — Я по собственному опыту знаю, Нэм Дитя, что Богомол и Канна гораздо надежней.

— Богомол и Канна?

Сантэн старалась не выдать свое изумление.

— Богомол — это насекомое с огромными глазами, которые все видят, и с руками как у человека. А Канна — животное, да, гораздо крупнее сернобыка, с таким большим жирным подгрудком, что он свисает до самой земли. — Люди племени сан любят жир почти так же, как мед. — Ее изогнутые рога задевают небо. Если повезет, там, куда мы идем, мы найдем и Богомола и Канну. А пока разговаривай со звездами, Нэм Дитя, потому что они прекрасны, но верь Богомолу и Канне.

Так просто Х’ани объяснила Сантэн религию сан, а той же ночью, когда они сидели под алмазным небом, указала на горящую цепочку созвездия Ориона.

— Это стадо небесных зебр, Нэм Дитя, а вот искусный охотник, — она показала на Альдебаран, — посланный семью женами, — жест в сторону Плеяд, — за мясом. Смотри, вот он выпустил стрелу, но она пролетела высоко и упала к ногам Львиной Звезды. — В Сириусе, ярчайшей из неподвижных звезд, действительно есть что-то львиное. — Теперь охотник боится забрать свою стрелу и боится возвращаться к женам; он вечно сидит, мигая от страха, и в этом он человек, Нэм Дитя.

Х’ани громко рассмеялась и ткнула костлявым пальцем в тощие ребра мужа.

Из-за того, что бушмены любят звезды, из-за окрепшей связи с ними Сантэн однажды показала Х’ани на далеком юге звезду Мишеля и свою собственную.

— Но, Нэм Дитя, — возразил О’ва, — как звезда может принадлежать тебе? Она не принадлежит никому и принадлежит всем, как тень зонтичной акации, как вода в пустынном источнике или земля, по которой мы идем, — никому и в то же время всем. Канна никому не принадлежит, но если нам нужен ее жир, мы можем его взять. Никому не принадлежат большие растения, но мы можем собирать их при условии, что оставим и своим детям. Как ты можешь говорить, что звезда принадлежит тебе одной?