Заинтересованная такой логикой, Сантэн улыбнулась.

— А откуда ты знаешь, что я издалека?

— У тебя белая кожа, она не потемнела, как у людей племени сан. Здесь, в центре мира, солнце стоит прямо над головой, оно никогда не уходит на север или на юг, а на западе и востоке стоит низко и светит неярко. Значит, ты из таких далеких мест, где солнцу не хватает тепла и силы, чтобы сделать твою кожу темной.

— А ты знаешь таких же людей, как я, Х’ани, больших людей со светлой кожей? Ты видела когда-нибудь таких людей? — нетерпеливо спросила Сантэн и, заметив, что взгляд бушменки изменился, схватила ее за руку. — Расскажи, мудрая старая бабушка, где ты видела таких людей, как я? В какой это было стороне и далеко ли отсюда? Я смогу до них добраться? Пожалуйста, скажи.

Глаза Х’ани затуманились; старуха извлекла из носа комок слизи и принялась внимательно его разглядывать.

— Расскажи, Х’ани.

Сантэн умоляюще взяла ее за руку.

— Я слышала, как об этом говорили старики, — неохотно призналась Х’ани, — но сама таких людей никогда не видела и не знаю, где их найти.

Сантэн поняла, что она лжет. А Х’ани, внезапно ожесточившись, продолжала:

— Они свирепы, как львы, и опасны, как скорпионы, и люди племени сан прячутся от них…

Она возбужденно вскочила, схватила свою сумку и палку для копания, торопливо ушла из лагеря и не возвращалась до самого заката.

Ночью, когда Сантэн свернулась на своей травяной постели, Х’ани прошептала О’ва:

— Дитя тоскует по своему народу.

— Я видел, как она печально смотрит на юг, — согласился О’ва.

— Сколько дней пути до земли бледных великанов? — с неохотой спросила Х’ани. — Как далеко идти до ее клана?

— Меньше одной луны, — проворчал О’ва, и оба надолго замолчали, не отрывая взглядов от завораживающей игры голубоватых языков пламени костра.

— Я хочу еще раз услышать плач ребенка, прежде чем умру, — сказала наконец Х’ани. О’ва кивнул в ответ, а потом оба повернули свои маленькие худые лица на восток. Они смотрели в темноту, туда, где было Место Вечной Жизни.

* * *

Однажды, застав в пустыне коленопреклоненную Сантэн за одинокой молитвой, Х’ани спросила:

— С кем ты разговариваешь, Нэм Дитя?