Не смея дышать, прижавшись к стволу акации, она лежала и с восторгом наблюдала за животными. Они подошли еще ближе. Если бы Сантэн протянула руку, то могла бы дотронуться до одного из жеребят, резвившегося возле акации. Зебры были так близко, что можно было хорошо разглядеть каждое проходившее мимо животное. Они все разные. Рисунок на шкуре каждой зебры такой четкий, словно его намеренно отпечатали, как делают отпечатки пальцев. Темные полосы оттенялись чуть более бледными полосами, кремово-оранжевого цвета. Каждое животное выглядело произведением искусства.

Пока она наблюдала за ними, один из жеребцов, крепкое, восхитительное животное с густым хвостом, чуть ли не подметавшим землю за задними копытами, отрезал от стада одну из молодых кобылиц, покусывая ее за бока и за шею квадратными желтыми зубами, и отвел в сторону. Когда она хотела вернуться в стадо, он нежно подтолкнул ее вперед, к акациям, подальше от остальных животных.

Зебра кокетливо взбрыкивала, отлично сознавая, что ее страстно желают, вращала глазами и больно кусала жеребца в мускулистое лощеное плечо, отчего тот пофыркивал и отступал, но затем кругами возвращался обратно и старался просунуть морду ей под хвост, где все набухло, потому что подошло время. Зебра в нарочитом негодовании повизгивала и лягалась задними ногами, но копыта пролетали мимо жеребца, высоко над его головой. Наконец кобылица закружила, пытаясь сама ткнуться в него мордой и скаля крепкие зубы.

Сантэн вдруг обнаружила, что происходящее необъяснимым образом захватило ее. Она чувствовала, что самка все больше возбуждается, особенно потому, что «не желает» подпускать поклонника. А того это раздражало, он неотступно кружил возле зебры. Наконец та сдалась и стала как вкопанная, задрав хвост. Жеребец нежно ткнулся под него мордой. Молодая женщина почувствовала, что ее собственное напряжение достигло предела. Когда жеребец взгромоздился на зебру, глубоко вонзив в нее свой длинный черный член, Сантэн охватила дрожь. Чтобы унять ее, пришлось до боли сжать колени.

Этой ночью в убогом тростниковом убежище рядом с курящимся паром термальным озером она увидела во сне Майкла и старый амбар возле Северного поля и проснулась с ощущением разъедающего одиночества и неопределенного недовольства, которое не ушло, даже когда она поднесла к груди Шасу и почувствовала, как он требовательно тянет за сосок.

Дурное настроение не развеивалось, Сантэн чувствовала, что высокие стены долины смыкаются вокруг нее, не давая дышать. Однако прошло еще четыре дня, прежде чем ей удалось уговорить Х’ани предпринять новую вылазку в открытый лес.