— Не волнуйся, Шаса, — она заговорила громче, чтобы скрыть жестокое разочарование. — Я уверена, что их лагерь под деревьями.

Антилопы подняли головы и, фыркая, пустились бежать в лес. Тонкая пыль вилась за ними, как туман.

— Что их испугало, Шаса? Ветер против нас, наш запах они не могли учуять. — Топот бегущего стада стихал. — Что-то их гонит! — Она внимательно осмотрелась. — Мне начинает мерещиться. Вижу то, чего нет. Мы не должны пугаться теней.

Сантэн решительно двинулась вперед, но через несколько шагов испуганно остановилась.

— Ты слышишь, Шаса? Кто-то идет за нами. Я слышала шаги, но теперь они остановились. Оно следит за нами. Я чувствую.

Луну вдруг закрыло небольшое облако, и мир потемнел.

— Скоро луна снова выйдет. — Сантэн прижала ребенка к груди. Шаса протестующее пискнул. — Прости, малыш.

Она разжала руки и, спотыкаясь, пошла вперед.

— Я жалею, что мы ушли. Нет, неправда! Мы должны были уйти! Надо быть смелыми, Шаса. Без луны нельзя идти по следу.

Она села, чтобы немного отдохнуть, и посмотрела на небо. Луна тусклым кружком просвечивала сквозь облако металлического цвета, но на мгновение попала в разрыв и залила поляну мягким платиновым светом.

— Шаса!

Голос Сантэн сорвался на пронзительный крик.

Там, впереди, что-то было — огромная бледная тень, размером почти с лошадь, но в крадущихся движениях животного чудилось что-то нестерпимо зловещее. От выкрика оно исчезло из виду, скрывшись в высокой траве.

Сантэн вскочила и побежала к деревьям, но не успела добежать до них, как луна снова исчезла, и в этой темноте Сантэн упала, растянувшись во весь рост. Шаса у ее груди сразу заплакал.

— Пожалуйста, тише, малыш. — Сантэн прижала его к груди, но он чувствовал ужас матери и продолжал кричать. — Не надо, Шаса. Ты его приманишь.

Сантэн сильно дрожала. От фигуры там, в темноте, исходила страшная, ни с чем не сравнимая угроза, ибо этот зверь был настоящим воплощением зла. Сантэн уже встречалась с ним однажды.

Она прижалась к земле, пытаясь укрыть Шасу своим телом. Тут звук — целый ураган звуков — заполнил ночь, заполнил ее голову и, казалось, саму душу. Она слышала этот звук раньше, но никогда так близко, такой душераздирающий.

— О, матерь Божья! — прошептала Сантэн.

Это был львиный рев, самый страшный звук африканской глуши.

В этот миг луна снова появилась из-за туч, и Сантэн явственно увидела льва. Он стоял в пятидесяти шагах, головой к ней, и был огромен. Грива распушилась и павлиньим хвостом рыжей шерсти окружала массивную плоскую голову. Лев хлестал хвостом, и при этом темный помпон, которым тот заканчивался, щелкал, как метроном. Лев приподнял голову, напружинив мощный корпус, раскрыл пасть, так что стали видны устрашающие клыки, тускло поблескивавшие в лунном свете, словно кинжалы, и снова заревел.