Дно озера было усыпано камешками. Сантэн набрала их в пригоршни и поднесла к солнечному свету; это доставляло ей необыкновенное удовольствие: камни были необычны и прекрасны. Среди них попадались радужные агаты, обточенные водой и гладкие, как яйцо ласточки; нежно-голубые сардониксы с красными, розовыми или желтыми прожилками; светло-коричневая яшма и сердолик всевозможных оттенков; наконец, блестящий черный оникс и золотисто-переливчатый тигровый глаз.

— Я сделаю для Х’ани ожерелье. Подарок в благодарность за Шасу.

И она начала собирать самые красивые камни интересной и необычной формы.

Для ожерелья нужен центральный камень, решила она и стала вытаскивать горсти камней, промывать их в горячей зеленой воде, потом рассматривать на солнце, пока не нашла в точности то, что искала.

Это был бесцветный камень, прозрачный, как вода, но, когда на него падал солнечный свет, в нем вспыхивала плененная радуга, внутренний огонь всех цветов спектра. Сантэн провела в воде долгий ленивый час, медленно поворачивая камень в луче света, заставляя его сверкать и вспыхивать, с радостью всматриваясь в его глубины, глядя, как он взрывается каскадами света. Камень небольшой, величиной со спелый плод монгонго, но симметричный, многогранный. Этот кристалл прекрасно подходит для центрального места в ожерелье.

Ожерелье для Х’ани Сантэн подбирала с бесконечным старанием, проводя за этим занятием много часов, пока Шаса сосал ее грудь. Она составляла и переставляла собранные камни, пока не нашла последовательность, которая ей особенно понравилась. Но она была не совсем довольна: бесцветный центральный камень, такой сверкающий, такой правильной формы, делал все остальные разноцветные камни тусклыми и неинтересными.

Тем не менее она попробовала нанизать камни на нить и сразу столкнулась с трудностью.

Всего один или два оказались достаточно податливыми, чтобы без особых усилий проделать в них отверстия костяным буравчиком. Другие были либо слишком хрупкими и трескались, либо такими твердыми, что вообще не поддавались. Это в особенности касалось бесцветного прозрачного камня, который сопротивлялся любым попыткам Сантэн просверлить в нем дырку. Она сломала несколько костяных буравчиков, а на нем не осталось и следа.

Она обратилась за помощью к О’ва, и, едва он понял, над чем она трудится, его охватил мальчишеский энтузиазм. Они экспериментировали и десятки раз терпели поражение, пока, наконец, не разработали способ прикреплять самые твердые камни к бечевке из плетеной сансевьеры смолой акации. Сантэн начала собирать ожерелье и едва не свела О’ва с ума: одну за другой она отвергла пятьдесят бечевок из растения.