Сантэн закричала и что было силы вонзила острие палки в пасть льва. Она почувствовала, как твердая древесина разрывает мягкие ткани в глубине горла, увидела фонтан алой крови, но тут лев сжал деревяшку зубами и, взмахнув гривой, вырвал палку у нее из рук и отбросил в сторону. Вертясь, палка полетела на землю.

Яркая кровь лилась из его пасти; начиная реветь, лев всякий раз выпускал облако розовой пены; но он протянул гигантскую лапу.

Сантэн подобрала ноги, пытаясь уйти от этой лапы, но недостаточно проворно: кривой желтый коготь размером и толщиной с указательный палец вонзился в ее плоть выше лодыжки, и Сантэн потянули вниз.

Льву удалось столкнуть ее с развилки, но Сантэн сумела уцепиться руками за одну из боковых ветвей и держалась за нее из последних сил. Она чувствовала, как терзают ее плоть, как под невыносимой тяжестью растягивается нога, потом услышала хруст лопнувших связок на бедре и в голени. Боль выстрелила в позвоночник, заполнив мозг ослепительной взрывной вспышкой.

Руки Сантэн стали слабеть, дюйм за дюймом она начала сползать с дерева.

— Боже, защити моего ребенка! — крикнула она.

* * *

«Еще одно невыполнимое дело». Гарри был абсолютно убежден в этом, хотя, конечно, ему хватило ума не говорить этого вслух. Но он все равно чувствовал себя виноватым и искоса посматривал на женщину, которую любил.

За восемнадцать коротких замечательных месяцев после их встречи Анна научилась говорить по-английски и слегка похудела; последнее было единственным обстоятельством его жизни, которое Гарри хотел бы изменить, будь это в его власти: он вечно уговаривал ее поесть. В Виндхуке напротив отеля «Кайзерхоф», где теперь постоянно проживал Гарри, были немецкая пекарня и кондитерская. Он никогда не проходил мимо без того, чтобы не купить коробку восхитительных шоколадных конфет или торт с кремом и не принести Анне. Вишневый шварцвальдский торт был его любимым. Когда Гарри разрезал его, то самые лакомые и сладкие кусочки оставлял ей, подкладывая новые, едва тарелка пустела, и не слушал никаких возражений. А она все-таки теряла в весе.

Он горевал, что они мало времени проводят в номере гостиницы. Слишком долго они рыщут по лесам, как сейчас. Едва Анна набирала несколько фунтов, как тут же теряла их, трясясь по далеким дорогам в открытом «фиате», сменившим «форд», или перебираясь верхом на лошадях и мулах по бездорожью, через горы, зияющие каньоны и каменистые пустыни в погоне за слухами, часто руководствуясь сознательно искаженной информацией.

Безумные старики — die twee ou onbeskofters — так их теперь называли на всей территории от края до края. Гарри доставляло извращенное удовольствие то, что он заработал это прозвище ценой таких тяжких усилий. Когда он подсчитал общую стоимость их непрерывных поисков, то ужаснулся… а потом вдруг подумал: «Да на что еще мне тратить деньги, если не на Анну?» И после недолгих размышлений добавил: «Что еще существует, кроме Анны?» Сделав это открытие, он с головой окунулся в очередное безумие.