– Нет, о великий. Я сказал, что этот человек был когда-то приспешником Заяна, но ныне это не так. Как и всех окружающих, его воротило от чудовищной жестокости Заяна. Он видел, как Заян терзает плоть и само сердце народа. Он беспомощно наблюдал, как Заян кормит своих любимых акул мясом благородных людей; эти акулы так растолстели, что едва плавают. Он пытался протестовать, когда Заян передал право наследования Блистательной Порте – турецким тиранам в Константинополе. И в конце концов стал одним из главных участников заговора, который привел к свержению Заяна и изгнанию его из Маската.

– Заян свергнут? – Дориан изумленно смотрел на Батулу. – Он двадцать лет был калифом. Я думал, он останется им, пока не умрет от старости.

– Некоторым очень злым людям свойственна не только свирепость волка, но и звериный инстинкт выживания. Этот человек, Кадем аль-Джури, расскажет тебе всю историю, если ты позволишь.

Дориан взглянул на Тома, который с напряженным вниманием прислушивался к каждому слову.

– Как ты считаешь, брат?

– Давай послушаем этого человека, – сказал Том.

Должно быть, Кадем аль-Джури ждал приглашения, потому что спустя несколько минут пришел от бивака экипажа в лесу. Все поняли, что не раз видели его во время нелегкого перехода от мыса Доброй Надежды. И хотя не знали, как его зовут, но им было известно, что это нанятый Батулой новый корабельный писец и казначей.

– Кадем аль-Джури? – приветствовал его Дориан. – Ты гость в моем лагере. И находишься под моей защитой.

– Твоя милость освещает мою жизнь, словно восход солнца, принц аль-Салил ибн аль-Малик. – Кадем простерся перед Дорианом. – Да будет мир Господа и любовь его истинного пророка сопровождать все дни твоей долгой и славной жизни.

– Много лет меня никто не называл этим титулом. – Дориан благодарно кивнул. – Встань, Кадем, и займи место в моем совете.

Кадем сел рядом с Батулой, своим поручителем. Слуги принесли ему кофе в серебряной чаше, а Батула передал слоновой кости мундштук своего кальяна. Том и Дориан внимательно разглядывали этого нового человека, а он наслаждался проявлениями их внимания и благосклонности.

Кадем аль-Джури молод, немногим старше Мансура. У него благородное лицо. Его черты напомнили Дориану внешность его приемного отца. Конечно, вполне возможно, что он незаконный сын царской крови. Поистине, калиф был мужчиной – и весьма плодовитым. Он пахал и сеял там, где понравится.

Дориан незаметно улыбнулся, потом отбросил эту мысль и снова внимательно осмотрел Кадема. Кожа цвета полированного тика. Лоб высокий и широкий, глаза ясные, темные и проницательные. Он спокойно встретил взгляд Дориана, и Дориану показалось, что, несмотря на все проявления верности и уважения, он видит в этом взгляде смущающий блеск фанатизма. «Этот человек живет только словом Аллаха», – подумал он. Такой человек не ценит закон и мнения людей. Дориан хорошо знал, как опасны могут быть такие люди. Обдумывая следующий вопрос, он посмотрел на руки Кадема. На пальцах и на правой ладони у него красноречивые мозоли. Дориан узнал воина, хорошо знакомого с тетивой лука и рукоятью меча. Он снова взглянул на плечи и руки и увидел развитые мышцы, как после долгих часов упражнений с луком и клинком. Но Дориан не позволил этим мыслям проявиться во взгляде, когда с серьезным видом спросил: