— Я вижу тебя, дитя мое, — торжественно ответил Ганданг на ее приветствие и сразу же открыл причину приглашения: — Мы хотим, чтобы ты разъяснила нам значение последнего пророчества Умлимо.

Такая прямолинейность говорила о чрезвычайной важности события.

— Отец мой и господин, я больше не вхожу в круг посвященных…

Ганданг нетерпеливо отмахнулся от возражений.

— Ты понимаешь в этом больше, чем кто-либо еще за пределами той жуткой пещеры. Выслушай слова Умлимо и растолкуй их нам.

Она согласно склонила голову, одновременно слегка повернувшись, чтобы краем глаза видеть мужа.

— Пророчество Умлимо гласит: «Только глупый охотник закрывает выход пещеры, из которой пытается сбежать раненый леопард», — сказал Ганданг, и его братья согласно кивнули, подтверждая точность цитаты.

Прикрыв глаза густыми ресницами, Танасе чуть повернула голову, чтобы видеть правую руку Базо, лежавшую на обнаженном бедре. Она когда-то научила мужа основам тайного языка знаков посвященных. Базо согнул указательный палец, прижав его кончик к большому, — это был приказ молчать. Танасе сделала знак согласия и подняла голову.

— Это все, что сказала Умлимо, мой господин?

— Нет, — ответил Ганданг. — Она дала еще одно предсказание: «Горячий ветер с севера должен сжечь сорняки в полях, прежде чем можно будет снова сажать кукурузу. Ждите северный ветер». Растолкуй нам слова Умлимо.

Индуны нетерпеливо склонились вперед.

— Пророчества Умлимо никогда не могут быть поняты сразу. Я должна подумать.

— Когда ты дашь нам ответ?

— Как только получу его.

— Завтра утром? — настаивал Ганданг.

— Может быть.

— Тогда ты проведешь ночь в одиночестве, чтобы никто не мешал твоим размышлениям, — приказал вождь.

— А как же мой муж? — возразила Танасе.

— В одиночестве! — сурово повторил Ганданг. — У дверей хижины будет стоять охранник.

Воин, поставленный охранять Танасе, был молод и не женат, что делало его гораздо восприимчивее к чарам прекрасной женщины. Он принес чашку с едой, и Танасе подарила ему такую улыбку, что юноша замешкался у дверей. Она предложила ему лакомый кусочек еды, и амадода, бросив виноватый взгляд наружу, взял из ее рук угощение.