Селус не бегал так с тех пор, как перестал охотиться на слонов. Босые, легко одетые амадода быстро нагоняли — предвкушая добычу, они высвободили копья из ременных петель на щитах и завели боевой напев. Лейтенант Уидли, помощник Селуса, пришпорил коня и, оказавшись рядом с командиром, дал ему ухватиться за стремя, а затем галопом помчался навстречу приближающемуся отряду Селуса.

Бывало и наоборот — удача улыбалась солдатам: они захватывали врасплох дозор матабеле на переправе или в чаще леса и вешали мятежников на ближайшем дереве.

Жестокая война тянулась бесконечно, и ни одна из сторон не могла добиться перевеса. Офицеры, командовавшие военными действиями, в бизнесе не разбирались и не думали об уменьшении расходов, поэтому за первые три месяца войска потратили миллион фунтов стерлингов — по пять тысяч на каждого убитого матабеле. Расходы покрывались за счет мистера Родса и его Британской южноафриканской компании.

В холмах Матопо индуны стояли перед угрозой голодной смерти, а в Булавайо мистер Родс стоял перед столь же неотвратимой угрозой банкротства.

Три всадника осторожно продвигались вперед, прикрывая друг друга. Они ехали посередине дороги, держа заряженные и взведенные ружья наготове.

Первым, в пятидесяти ярдах впереди, ехал Ян Черут, непрерывно поворачивая голову из стороны в сторону и неутомимо вглядываясь в заросли. За ним следовала Луиза Баллантайн, неописуемо довольная возможностью вырваться из лагеря в Булавайо, где пришлось провести безвылазно долгие месяцы. Она сидела в седле по-мужски, с грацией прирожденной наездницы и часто оборачивалась, улыбаясь Зуге: Луиза еще не привыкла к тому, что муж снова рядом, и постоянно смотрела на него, чтобы убедиться, что это не сон.

Зуга, в широкополой шляпе набекрень, уверенно и прямо держался на лошади в пятидесяти ярдах за женой, и от его улыбки у Луизы что-то сладко замирало внутри. Солнце подрумянило лицо Баллантайна, согнав тюремную бледность, а золотисто-серебряная бородка делала его похожим на вождя викингов.

Растянувшись длинной цепочкой, всадники проехали по травянистой равнине, под высокими кронами деревьев мсаса и вверх по склону холма. На вершине первого подъема Ян Черут привстал в стременах и закричал от радости. Не в силах сдержаться, Луиза и Зуга пришпорили коней и догнали готтентота.

— Слава Тебе, Господи! — хрипло прошептала Луиза и взяла мужа за руку.

— Это чудо! — тихо ответил он, стиснув ее пальцы.

Перед ними мирно отсвечивала на солнышке крытая сухой травой крыша Кингс-Линн — ничего прекраснее они в жизни не видели.