Угге ответил, что старые люди в Веренде подсчитывают выкуп за невест в шкурах: тридцать шесть шкурок куницы за хорошую крестьянскую дочь, в лучших для брака годах, здоровую и цветущую, без болезней или увечья. А шкурки должны быть при этом лучшим зимним мехом, безо всяких повреждений или дырок от стрелы. Или можно посчитать тридцать шкурок бобра, тоже наилучших. И тогда за невестой уже не надо давать никакого приданого, кроме того, в чем она есть: и еще в придачу одну новую льняную сорочку для брачного ложа, роговой гребень, три иголки с ушком и ножницы.

— Значит, всего получается восемнадцать дюжин шкурок куницы, если мы посчитаем в тройном размере на двоих, — сказал он, — или же пятнадцать дюжин шкурок бобра, если я сосчитал правильно. Это большое количество, и мне кажется, что даже самому ученому трудновато будет пересчитать это в серебре.

Некоторые опытные выборные пришли ему на помощь, и среди них — Токе сын Грогулле, которому привычно было подсчитывать Цену в мехах и серебре. Поднапрягшись, они наконец вычислили, что тройной выкуп за невест будет составлять семь и одну четверть марок серебра, не больше и не меньше.

— А чтобы округлить сумму, — сказал Токе, — мы вычли один и три восьмых части эре за сорочки, которые не нужны.

Едва Гудмунд с Совиной Горы услышал названную сумму, он расхохотался.

— Нет-нет, — завопил он, — я никогда с этим не соглашусь. Вы что, думаете, я спятил? Пусть они бьются друг с другом. Во всяком случае, это обойдется дешевле при любом исходе.

— Пусть бьются! — послышались другие голоса.

Тогда Орм поднялся со своего места и сказал, что ему пришла в голову одна мысль, которая, возможно, и поможет разрешить спор. Ибо он разделял мнение тех, кто полагал, что не годится объявлять сражение.

— Гудмунд справедливо считает, — сказал он, — что семь и одна четверть марок серебра — это большая цена, и она может повергнуть в уныние любого из нас. И мало кто имеет у себя дома так много серебра, разве что те, кто бывал в походах против франков, или когда шел обмен у моего господина Альмансура из Андалусии, или же кто получал долг короля Этельреда Английского, или служил при дворе императора в Константинополе. Но если мы возьмем третью часть от этой суммы, то это будет две и одна треть марок и еще одна двенадцатая. А если мы еще разделим и эту одну третью часть, то получится одна и одна шестая часть, и еще одна двадцать четвертая часть марок вдобавок. Все мы слышали, что Агне из Слевена и Слатте готовы заплатить обычный выкуп за невест. Значит, у нас уже есть две шестые части выкупа. И вот я подумал, что не стыдно будет родичам и соседям этих двоих помочь им с выкупом. Я знаю Гудмунда с Совиной Горы и не думаю, что он окажется более жадным, чем другие. Одна и одна шестая часть марок и вдобавок одна двадцать четвертая часть его не испугают, даже если ему придется одному заплатить эту сумму. Но наверняка найдутся и еще люди, желающие помочь Слатте, да и родичи Агне откликнутся на этот призыв. И если так будет, то мы сможем набрать еще четыре шестых части выкупа, так что останется последняя треть. И я подумал, что среди выборных здесь, на тинге, есть люди, всегда готовые сделать доброе дело ради соседей, да и для своей репутации тоже. Хотел бы я быть на самом деле богаче, чем я есть, но и теперь я все равно могу взять на себя выплату свой части. И если бы нашлись еще три-четыре человека, а может, и больше, которые внесли бы столько же, сколько и я, то мы бы собрали последнюю третью часть, и все остались бы довольны.