– Он уже смог выдержать на своих плечах гораздо более тяжелый груз, чем кто-либо из нас когда-нибудь выносил или будет выносить по воле Божией.

– Разве это любовь? – спросила Елена.

Ямина не знала ответа на этот вопрос и поэтому предпочла промолчать. Елена, видя ее замешательство, заговорила сама:

– Итак, ты восхищаешься им. Мы все им восхищаемся. Может, ты еще и испытываешь к нему жалость?

Ямина почувствовала, как в ее груди закипает гнев, постепенно поднимающийся к горлу. Она осторожно сделала три глубоких вдоха, чтобы подавить этот гнев, – так, как она давила, а затем разглаживала ладонями неровности, образующиеся на ее помятой одежде.

– Он сделал меня лучше, – сказала она спокойно и твердо. – Я люблю его за это. Я стала такой, какой я стала, благодаря Константину – во всех отношениях, – и мне не хотелось бы ничего менять.

Взгляд Елены был таким пронизывающим, что Ямине показалось, что эта женщина физически проникает внутрь ее головы. Девушка снова почувствовала одурманивающий и опьяняющий запах Елены.

– И он может защитить меня, – добавила Ямина. – Он всегда меня защищал.

Елена неожиданно закрыла глаза и подняла подбородок – так, как она это частенько делала. Она, похоже, о чем-то задумалась.

– Я тоже могу его защитить, – сказала Ямина. – Я всегда буду его защищать.

Елена открыла глаза, и – по крайней мере на одно мгновение – у нее на лице появилось такое выражение, как будто она не может понять, где находится. Ямина встретилась с ней взглядом, ожидая увидеть в глазах этой женщины злость и враждебность, но в действительности заметила в них лишь еще один назревающий вопрос. Однако этот вопрос так и не был задан. Не произнеся больше ни слова, Елена повернулась и пошла прочь, перебрасывая свою трость из одной руки в другую, как она имела обыкновение делать…

Ямина, сильно вздрогнув, проснулась. Она не знала, сколько времени проспала, а полное отсутствие света не позволяло ей об этом даже догадаться. Но она не испугалась. Здесь она никогда не испытывала страха. На ее коленях, в складках ее юбок, лежали кости пальцев Амы. Она положила их обратно в ящик – все, кроме одного.

Найдя на ощупь крышку, она закрыла ящик и, встав, поставила его в маленький каменный саркофаг, находящийся неподалеку от того места, где она только что сидела. Довольная тем, что все теперь снова стало таким, каким оно должно быть, девушка повернулась и сделала три уверенных, отработанных шага, в результате которых пальцы ее ног почти уперлись в нижнюю из двенадцати каменных ступенек. Еще до того, как она дошла до верхней из них, Ямина ощутила, как волосы на ее макушке коснулись нижней части деревянного люка. Он был тяжелым, но открывался легко благодаря специальной конструкции петель. За люком находился подвал, расположенный под комнатами, в которых она когда-то жила вместе со своей матерью.