– Давай ты первый, – предложил израильтянин. – Как Зенаб?

– Нормально, – ответил Халифа и тут же добавил: – Неправда, совсем не нормально. Плохо спит, видит кошмары, просыпается в слезах. Тяжело переживает смерть Али. Мы оба тяжело переживаем.

Бен-Рой пытался найти слова утешения, но ничего не приходило в голову, что бы не показалось слишком легковесным.

– Сочувствую, – пробормотал он.

– Такие дела, – сказал египтянин. – Ничего, справимся.

На одной из фотографий был изображен подросток примерно возраста Али. Он строго смотрел в объектив. Халифа остановил на нем взгляд, затем отвернулся и продолжал путь.

– Как Сара? – спросил он. – Она-то, надеюсь, в порядке?

– В порядке. – На самом деле она накануне вечером приболела, но это казалось такой мелочью по сравнению с тем, что пережил Халифа, что не стоило упоминать.

– Ребенок?

– С ним все хорошо. Спасибо, что спросил.

Мужчины снова замолчали, радуясь, что они есть друг у друга, и понимая, что не нужно говорить об этом вслух. Халифа прошел мимо английского ресторана «Падлдак» и здания службы безопасности Луксора. Бен-Рой остановился у отеля «Краун-плаза» понаблюдать за танцующими – в этот субботний день там под музыку из огромных колонок кружились две дюжины пар – пожилые и молодые, хорошие танцоры и не очень. Когда он проходил здесь в другую сторону, они изображали что-то вроде сальсы. Теперь из колонок неслась мелодия вальса.

– Что это у тебя там за музыка? – спросил Халифа.

Бен-Рой объяснил.

– Мне нравится, когда люди танцуют на улице, – сказал египтянин. – В Египте так не принято. Если не считать духовных танцев зикр и танцев во время революций. Мы всегда танцуем во время революций.

– Терпеть не могу танцевать – ответил Бен-Рой. – В слоне больше чувства ритма, чем во мне.

Халифа усмехнулся. Не очень весело, но все же усмехнулся.

– А Зенаб все время танцевала, – добавил он после паузы. – В нашей старой квартире. Я приходил из участка, она ставила кассету Амр Диаба на полную громкость и скакала по всем комнатам. Любила танцы. Теперь не любит. Грустно.

Бен-Рой опять отчаянно подыскивал, что бы такое сказать, – ободрить товарища, но не показаться банальным или слащавым. Сара бы нашла нужные слова. Ей в таких ситуациях помогает врожденное чутье, и она знает, что говорить. Дар, которым, несмотря на самые лучшие намерения, Бен-Рой не обладал. Он помычал, а потом выпалил:

– Наступит день, и она снова будет танцевать! – Он еще не закончил фразу, но уже понял, что сморозил глупость. Слова прозвучали, будто название какой-то дерьмовой песенки. Не лучше ли было просто помолчать?