– Факт остается фактом, – снова вступил в разговор Хассан. – Никто ничего не знает. Я лично склоняюсь к точке зрения Геродота. Сальма, раз она моя сестра, придерживается противоположной теории. Но определенно ничего утверждать нельзя.

– До тех пор, пока шахта не будет найдена, – закончила мисс Райсули.

– Что как будто и сделал Самюэл Пинскер, – пробормотал Халифа и задумчиво затянулся дымом. Подошел молодой человек и принялся вынимать щипчиками из кальяна на фольгу тлеющие угольки, меняя их на свежие, которые тут же разгорались. Детектив едва его заметил. У него снова побежали по спине мурашки. Не особенно сильные, но вполне ощутимые. Он подался вперед на стуле.

– Геродот говорит что-то вроде того, что шахта настолько богата золотом…

– …что его можно пластами срезать ножом, – закончил за него фразу Хассан.

– Это правда?

Брат и сестра рассмеялись.

– Судя по всему, вы не очень разбираетесь в золотодобыче, – заключила Сальма.

Халифа признал, что так оно и есть.

– Красивая история, но абсолютная сказка, – объяснил Хассан. – Египтяне добывали большую часть своего золота из пластов золотосодержащего кварца – белого кварца с мелкими вкраплениями золота. Чтобы добраться до золота, требовалось вырубить из склона куски породы, размельчить до состояния пудры и только затем, промывая водой, получить драгоценный материал. Все не так просто, как считал Геродот. Диодор Сицилийский был ближе к реальности.

– Хотя нет сомнений, что древние месторождения были уникально богаты, – вставила Сальма. – И все источники сходятся на том, что самое богатое из них – месторождение Осириса. В этом смысле в словах Геродота есть крупица истины. Наши анализы древних шлаковых масс показали, что даже беднейшие шахты содержали шестьдесят граммов золота на тонну породы, что вдвое больше того, чем могут похвастаться современные шахты. И оно исключительной чистоты. До двадцати трех и даже двадцати четырех карат.

Технические детали не отложились в голове детектива, но суть он уловил. Мурашки бегали вверх и вниз по спине. Что-то из всего этого явно выкристаллизовывалось, он это чувствовал. Сливалось воедино. Рвалось наружу. Но имело ли отношение к расследованию Бен-Роя – другой вопрос.

– И все, что мы можем сказать о местонахождении шахты, – это то, что она где-то в Аравийской пустыне?

– Наверное, круг можно немного сузить, – заметила Сальма. – Видимо, две вади, где мы нашли надписи – Эль-Шахаб и Минех, – являлись основными путями к шахте. Эль-Шахаб – с запада, а Минех – с севера. Есть еще пара упоминающих шахту надписей в Бир эль-Гинди. Соединив три точки, получаем треугольник и можем заключить, что шахта находится на центральном плато. Что тоже немалая территория…