– Но существуют несколько ранних свидетельств, включая пару надписей, которые мы сами открыли.

Дигби Гирлинг упоминал о чем-то в этом роде. Халифа покосился на Зенаб – она сидела, сложив руки на коленях, и смотрела на гуляющих в саду развлечений на другой стороне улицы. Он попросил побольше рассказать о надписях.

– Одна – наскальная – в дальнем конце вади Эль-Шахаб.

– Текст, правда, несколько стерся, – снова ввернул Хассан.

– А где ты найдешь четкий? – спросила откуда-то из глубины сестра.

– В целом это описание перевозки золота из шахты в долину Нила. Вероятно, сделана кем-то из охраны конвоя. Там же картуш Рамсеса Седьмого…

– Или, возможно, Рамсеса Девятого.

– Это предполагает, что даже в конце Нового царства шахта еще вовсю действовала.

В парке под дружный хор криков поднялось в воздух и закружилось огромное гидравлическое колесо смеха. Халифе, чтобы продолжать разговор, пришлось зажать ладонью ухо.

– А другая надпись?

– Сделана на скале над вади Минех, – ответила Сальма. – Мы обнаружили ее только в прошлом году, поэтому она еще не опубликована. Эта надпись особенно интересна, поскольку содержит самое древнее упоминание о руднике.

– Начало восемнадцатой династии, – уточнил брат. – Правление Тутмоса Второго.

– Текст и в этом случае не совсем хорошо сохранился. Но насколько нам удалось разобрать, это царская декларация, объявляющая об изменении посвящения шахты. Одну минуту.

Послышался шорох переворачиваемых страниц. Собеседники Халифы, видимо, справлялись с записями в блокноте.

– Вот. – Сальма начала читать: – «Эти явленные моему отцу золотоносные копи, посвященные богине Хатхор, ныне посвящаются Осирису. Все золото Его, и Он владеет им так, как Ему угодно. И называть эти копи отныне надлежит шемут нет везир – коридоры Осириса».

Негромкий шлепок – закрыли блокнот или тетрадь.

– Возможно множество интерпретаций, – продолжала Сальма. – Но, на наш взгляд, здесь говорится…

– Мы уверены, что говорится именно это, – вклинился брат.

– Говорится, что шахту начали разрабатывать при Тутмосе Первом.