Халифа длинными ногами похвастаться не мог. Но отсутствие подходящих физических данных компенсировало побуждающее к действию отчаяние. Он засунул пистолет глубже за пояс и расставил ноги, чтобы они касались противоположных стен. Пришлось потянуться, но он достал. Будь тоннель на несколько сантиметров шире – у него ничего бы не вышло. Затем вставил носок ботинка левой ноги в нижнее углубление на стене с левой стороны. Уперся для равновесия пальцами в камень, торопливо пробормотал молитву и подкинул правую ногу. Но не попал в углубление и клюнул носом вперед. Халифа повторял попытки, пока с четвертой не встал в распор. Застыл поперек тоннеля, ощущая, как стонут мышцы бедер от непривычной позы. Удачно перенес левую ногу в следующую лунку, но когда попытался поднять правую, потерял равновесие и рухнул на пол.

– Ялла![70] – приказал он себе, понимая, что это его единственный шанс выбраться на волю и если он не сумеет им воспользоваться, то наверняка погибнет. – Ялла!

В следующий раз он забрался немного выше, но опять упал. Новая попытка, он уже просунул руки в отверстие в потолке, но сорвался. Не желая сдаваться и не обращая внимания на мучительную боль в бедрах, на едкий запах чеснока, на струйку крови из расцарапанного во время последнего падения виска, он нацелил все свое существо на выполнение задачи: преодолеть четыре выемки и проникнуть в шахту.

И ему это удалось. Он добрался до верхних опор для ног, нащупал выемку в стене шахты, подтянулся, нашел другую, затем следующую и оказался в вертикальном канале.

– Хамдулиллах, хамдулиллах, хамдулиллах.

Халифа дал себе мгновенную передышку, задержался на секунду, уперевшись ногой в стену, и полез вверх. Глубокие желобки для рук и ног чередовались с определенной последовательностью, и упражнение не составляло слишком большого труда, словно он поднимался по лестнице. Но в глубине сознания постоянно мучил страх, что и вертикальная шахта тоже кончится тупиком. Он гнал эту мысль и продолжал забираться в темноте – медленно, пробуя каждую выемку, прежде чем перенести вес тела. Понимал: падение на пол тоннеля грозит переломом конечностей и, следовательно, неминуемой смертью. Однажды ему в лицо угодила порхнувшая сверху летучая мышь. Однажды он наткнулся рукой на что-то мягкое и догадался, что это паутина. Но в остальном шахта оказалась, по счастью, чистой и метров через двадцать подъема открылась в свободное пространство. Халифа повалился грудью вперед, прополз с метр и уткнулся лицом в плоский пыльный пол. Чувство облегчения от того, что удалось выбраться из нижнего тоннеля, омрачалось сознанием, что он по-прежнему узник лабиринта.