Девушка, по-прежнему сжимая распятие, немного помедлила, глубоко вздохнула и кивнула.

– Спасибо! – У Бен-Роя отлегло от сердца. – Постараюсь долго тебя не задерживать.

Он говорил, как врач, готовящийся сделать пациенту укол. Сжал руки и изобразил на лице улыбку, как ему казалось, излучающую доброжелательность.

– Ты помнишь, как госпожа Клейнберг приходила в приют и вы с ней разговаривали?

– Кен, – пробормотала Воски.

– Ты что-нибудь говорила ей о золотом руднике?

Девушка покачала головой.

– О золотоносной шахте в Египте?

Она снова мотнула головой.

– Уверена? Не спеши, подумай.

Неразборчивые слова.

– Она уверена, – подтвердил архиепископ.

– Тебе известна компания, которая называется корпорация «Баррен»? Большая американская компания?

– Нет.

Бен-Рой повторил название – медленно, по буквам, на случай если Воски не поняла его произношения. Тот же ответ. Детектив старался сохранить невозмутимый вид и не выдать своего разочарования. Он рассчитывал попасть прямо в яблочко. Сэкономить время и избавить девушку от долгого допроса. Не получилось. Что ж, придется забросить сети пошире.

– Можешь сказать, о чем вы разговаривали? – спросил он.

Воски втянула голову в плечи и подсунула правую ногу под колено левой. На этот раз слов было больше. В переводе они означали следующее:

– Она рассказывала госпоже Клейнберг откуда происходит. О своей деревне, о семье. А затем о том… что с ней случилось.

Бен-Рой жестом показал, что ему необходимы детали. Девушка теребила распятие. Ее речь была больше похожа на шепот, и Петросяну, чтобы расслышать, пришлось наклонить к ней голову.

– Она говорит, что когда ее схватили, ей было четырнадцать лет, – перевел он. – Похитили по дороге из школы домой. Прямо на шоссе. Мужчины. Двое. Она их не знает. Наверное, азербайджанцы. Ее деревня расположена на границе с Азербайджаном.